Но, помимо унижения, я испытала тогда и странное удовольствие. Оно въелось в мой мозг и глубоко проникло в тело. Я никак не могла освободиться от возбуждения, которое накатывало на меня каждый раз, стоило вспомнить произошедшее в тёмной комнате.
Стыдно признаться, но я множество раз думала о Ратмире, когда удовлетворяла себя в душе. Что со мной не так? Почему, воссоздавая его образ, я возбуждаюсь, а между ног становится горячо, вязко и влажно? Ведь он унизил меня…
Сама себя ненавидела за эту странную слабость. Но поделать с собой ничего не могла. Отгоняла мысли о нём, но они назойливо возвращались вновь и вновь. Репеем цеплялись за меня. Чем больше отдирала их от себя, тем больше о нём думала.
А потому, когда в номере отеля оказался другой мужчина, я испытала дикое разочарование. Такое сильное, что от досады я едва не заплакала.
Но пришлось взять себя в руки.
Поверх комплекта белья Айла накинула на мои плечи короткий шёлковый халат и заставила обуть аккуратные туфельки.
— А что мне нужно делать? — спрашиваю свою наставницу, пока она оценивает намётанным глазом мой образ.
— Ничего. Он заплатил за твою невинность и не ждёт от тебя каких-либо умений, — улыбнулась она, поправляя мои волосы.
И оставила меня одну.
Мужчина, купивший мою девственность, появился буквально спустя мгновение.
Я услышала, как пищит входная дверь, оповещая о том, что в номере гость. Мужские ботинки утопали в ворсе ковра. А я молилась, чтобы это был Сабуров. Но интуиция подсказала — не Ратмир.
Когда увидела того, кто должен был лишить меня девственности, всё во мне взбунтовалось. Восстало против.
Неужели я и в самом деле рассчитывала, что явится Сабуров или кто-то похожий на него?
Напротив меня стоял молодящийся старик. От него за версту разило дряхлостью и похотью. Из ворота распахнутой рубашки виднелись седые волосы и посветлевшие татуировки. Такие встречаются у бывших сидельцев. Ясно, откуда у него деньги на восемнадцатилетнюю дурочку. Белая ткань обтягивала живот, перетянутый ремнём.
Но самое странное, что при всей его напускной суровости он выглядел как старая, напудренная климактерическая бабушка. Гормоны сыграли с ним злую шутку.
Я так и сидела, изучая его остекленевшими глазами. Не находя в себе сил проявить искусственное радушие. Улыбаться, как учила Айла.
За те тридцать секунд, что я разглядывала его, перед глазами пронеслась вся моя жизнь. Будущая жизнь. Я пыталась представить, что он ко мне притрагивается. Представить, что смогу как-то потом жить после этого. Что это лишь начало. Сколько ещё таких будет у меня?
Как наяву я увидела собственное будущее. Знала, что не справлюсь со всем тем дерьмом, которое хотела впустить в свою жизнь ради денег. И прибегну к помощи стимуляторов. Алкоголя или наркотиков. Пока моя личность полностью не сотрётся. Останется только оболочка.
Я не хочу такого исхода.
— Что, козочка, так вылупилась на меня? — спрашивает, а сам присаживается рядом. Кладёт руку на плечо и стягивает с него ткань. Сухие пальцы оставляют раздражение на коже. А я даже не могу пошевелиться.
Состояние сродни коматозному. Всё ощущаю, всё понимаю, но не могу двинуться с места. А внутри себя ору что есть мочи.
— На, выпей, — милостиво предлагает бокал шампанского.
Дорогого. Весёлые пузырьки устремляются вверх, пробираясь наружу. И мне хочется освободиться вместе с ними.
— Извините, — поднимаюсь на ноги и отскакиваю от дивана, — произошла какая-то нелепая ошибка. Я здесь случайно. Мне нужно идти.
— Сядь, козочка, — хлопает он по месту рядом с собой, — никакой ошибки нет. Я видел твои фото. И заплатил кругленькую сумму за тебя.
— Нет-нет! Вы не понимаете, это ошибка!
Несу пургу. На губах нелепая улыбка. А в глазах дикий страх.
Мне нужно выбраться отсюда любой ценой.
Проблема только в том, что я уже успела распорядиться деньгами, которые выпросила у Айлы. Но об этом я подумаю позднее.
Вижу по его лицу, что его начинает бесить моё поведение. Раздражать.
— Сядь, я сказал, — голос меняется.
От изменившегося тона по спине бегут мурашки.
— Или ты отработаешь каждую копейку из тех, что я за тебя заплатил. Или тебя даже родная мать не узнает. Поняла?
Я киваю. Быстро. Нервно. Но его угрозы не возымели действия. Только сильнее хочется убраться от него подальше.
— Мне надо в ванную комнату. На минутку. Пожалуйста, — молю его, а сама, не дожидаясь ответа, скрываюсь за дверью уборной.
Здесь я оставила свой рюкзак, как пришла. Из-за бессонницы я решила взять с собой дедушкино снотворное средство. Дурочка. Даже лекарство не помогло бы мне заснуть рядом с ним.
Осталось только придумать, как заставить его их проглотить.
Ополоснула холодной водой своё лицо. Из отражения зеркала на меня смотрела бледная испуганная до чёртиков девчонка. Спрятав пузырёк со снотворным в кармане халата, вышла к нему.
– Простите, — хлопаю ресницами, строя из себя невинность, за которую он заплатил, — это мой первый раз. Я очень нервничаю.
