Мужчина успокаивается. Улыбается. Оглядывает меня с головы до ног. Ощупывая глазами.
Знаю, что выгляжу сногсшибательно. Тонкий серебристый шёлк мягко ласкает кожу, очерчивая кружево бюстгальтера и небольшую грудь. Открывая вид на бесконечно длинные ноги.
Он сглатывает и тянет за ворот рубашку. Старичку явно недостаточно воздуха.
— Пошли в спальню, хватит тянуть, — едва не захлёбываясь слюной, приказывает он.
— Пожалуйста, давайте выпьем ещё шампанского, — присаживаясь рядом с ним, касаюсь его руки и смотрю на него глазами трепетной лани.
Он бывалый бандит, но даже ему сложно устоять перед просьбой красивой девчонки, которую он жаждет.
— Я сделаю всё, что вы попросите, — добиваю его, произнося это мягким тоном.
В блеклой радужке вижу отражение его желаний. Как будет склонять меня ко всяким непотребностям. Чувствую пятой точкой, что в его возрасте не так-то просто получить удовольствие без сексуальных извращений.
— Ну наливай, — откидывается он на спинку дивана.
Я нагнулась, так чтобы ему была видна моя задница, обтянутая кружевом. И пока он пялился на неё, вылила четверть пузырька в его бокал. Очень надеюсь, что лошадиная доза вскоре его вырубит.
Выпила залпом своё шампанское. Он же с явной неохотой допил содержимое бокала. Морщась.
— Что за мерзкое пойло, — вынес он вердикт приготовленному мной коктейлю.
Обычно снотворное действовало спустя полчаса. И мне нужно было как-то его занять, чтобы не тянул свои короткие пальцы в мои трусы.
Но старичка вырубило быстро.
Это могло бы стать идеальным преступлением.
Я перетащила его тело в постель. Сняла с него одежду, раскидав её по комнате, имитируя бурную страсть. Выбросила размотанный презерватив в урну. Ну и что, что пустой.
Порвала дорогущие шёлковые трусики, испачкав ластовицу в смазке, заботливо предоставленной Айлой. И оставила их под его подушкой.
Одна проблема — я не учла, что в гостиничном номере на каждом углу напичканы камеры.
Потом, позднее, мне раскроют глаза, что это не только для того, чтобы такие извращенцы, как этот старый хрыч, дрочили на хоум-видео. Но и для того, чтобы в будущем агенты могли шантажировать глупых кур. Подобных мне. Особенно если вдруг им повезёт выйти удачно замуж за осла, не подозревавшего о прошлом куколки-жены.
Меня бросили к ногам Айрата. По крайней мере, именно так к нему обращались его подчинённые. Головорезы.
В номере отеля он называл совсем другое имя. Я тогда ещё ничего не знала о нём. Не подозревала, что он опасный бандит, за плечами которого множество смертей. А то, что с ним сделала природа, наградив повышенным количеством эстрогенов в крови, сбило меня с толку. Показалось, что за этой холёной внешностью старой бабушки может скрываться мягкий человек.
Я крупно ошиблась.
Айрат сидел, злобно взирая на меня с высоты кожаного дивана, окружённый ещё парочкой прихлебателей.
Мне вдруг стало понятно, что живой отсюда я не выберусь. А как ещё он может смыть с себя позор, что я навлекла на его голову?
Одно радовало, о моей выходке, о том, что именно произошло в номере, знали только Айла и он. И конечно, его приближённый, который без проблем поднял на меня руку. Ублюдок. Поэтому мизерный шанс, что меня не убьют, оставался.
— Ну чё, шеф, что делать с этой шмарой? — спрашивает мой конвоир, трепля меня за шкирку.
Мне дурно. Голова раскалывается. Хочется, чтобы меня уже оставили умирать где-нибудь в тёмном углу. Но только больше не трогали. Не прикасались.
От этой боли по щекам непроизвольно текут слёзы.
— Пожалуйста, выслушайте меня, произошла нелепая ошибка. Я не хотела вас обманывать, поверьте.
Вру. Кроме лживого языка мне нечем защититься. И некому помочь.
— Знаешь, что я сделаю с тобой, перед тем как отдам на корм рыбам? — заглядывает мне в глаза мой палач, пока его подручный не позволяет опустить голову.
Очень хочется проигнорировать вопрос. Но моё молчание лишь злит его. За что мгновенно получаю удар по губам.
Боль отрезвляет.
Я отрицательно качаю головой, чувствуя солоноватый вкус крови во рту.
Он улыбается. Как пиранья. Между зубов большие зазоры. И как я не заметила этот недостаток раньше, в гостинице?
— У меня много людей, у которых давно не было женщины. Порадую их тобой, и радовать буду до тех пор, пока ты под одним из них не сдохнешь.
Всё оказалось хуже, чем предполагал конвоир, запугивая меня. Никто не даст мне шанс вернуть долг. Даже лёжа под Айратом на лопатках.
На какое-то мгновение образ Ратмира стёрся из памяти. А сейчас мозг вновь активно заработал, и его имя щекотало язык. Я ощущала, как внутри двигаются шестерёнки, отдаваясь мурашками по коже головы.
— Выметайтесь, — приказывает Айрат всем, кроме конвоира. Оставшись втроём, старик обращается уже только ко мне, — попробуй оправдаться перед смертью.
Но я хотела жить. Именно в это мгновение, глядя на Айрата, я осознала, что на многое готова пойти, чтобы спастись.
