Отражение в зеркале настолько напугало, что я от него отшатнулась. С трудом вспоминала, как со мной обращался конвоир. Разок он швырнул меня в стену, и я сильно ударилась. Но думать в тот момент о том, как это отразится на моей внешности, времени не имелось. Надо было спасаться.
Планом А стало выживание. А план Б всегда один — я подумаю об этом позже. Только проблемы росли, как снежный ком.
От меня буквально разило потом. Кожа казалась липкой. А я вся — грязной. Стало дурно от мысли, что в таком состоянии меня видел Ратмир. Прикасался ко мне. Похоже — раздевал.
Что ж, вряд ли я покину его дом, миновав встречи с ним. Надо будет как-то объяснить тот фарс, свидетелем которому он стал. Навру что-нибудь. Мне не привыкать.
Сделав вывод, что с него не убудет, если я воспользуюсь его ванной комнатой, я залезла в душевую кабинку. Разобравшись с сантехникой, включила горячую воду. Сильные струи били по задеревеневшим мышцам.
Из-за Айрата я долго пролежала на полу в холодной комнате. Тогда я думала, что мои внутренности уже никогда не согреются. Оставалось надеяться, что я не простудила себе какой-нибудь жизненно важный орган.
От пара и воды становилось легче. Скопившееся в теле напряжение потихоньку уходило, а моё настроение улучшилось.
Перенюхав выстроенные на полочках флакончики, я поняла, чем так вкусно пахло от Ратмира. Растёрла между ладошек каплю геля, взбила пену и нанесла на всё тело. Кайф.
Эффект после процедуры эпиляции сохранялся. Кожа оставалась гладкой, блестящей. А я казалась себе ещё более голой. Но елозить по такой коже оказалось безумно приятно. И я почему-то думала, что Ратмиру бы понравилось притрагиваться ко мне такой…
Волосы пришлось вымывать несколько раз, пока кожа головы на стала скрипеть от чистоты. А потом снова нанесла на себя гель. В надежде, что буду пахнуть Сабуровым.
Отжав волосы, я распахнула стеклянную дверцу. И едва не упала, натолкнувшись на тяжелый взгляд хозяина квартиры. Он стоял, прислонившись к стене, и смотрел на меня.
Несколько бесконечно долгих секунд я просто не в силах была отвести от него глаз. От шока. Пока Ратмир не передал мне в руки махровый халат, возвращая в чувство.
— Я смотрю, тебе стало лучше, — звучит его голос, резонируя о мраморные стены ванной комнаты. Густой, низкий. Странными вибрациями отдающий в низ живота.
Не замечала за собой подобного раньше, но в его присутствии я менялась. Впрочем, у меня имелось не так много возможностей обратить на это внимание. Внутри будто срабатывал переключатель. Я становилась мягкой. Податливой. Плавилась, словно масло на солнце. Хотя такое состояние мне вовсе не свойственно. Я же сухарь. Всегда готова драться и показывать клыки.
Может, весь фокус заключался в том, что он старше меня. В том, что я его просто-напросто боюсь. Или, к собственному стыду, хочу. И одновременно презираю за то, как он обошёлся со мной в ночном клубе.
Во мне ещё живёт желание доказать ему, что он неправильно поступил. Что он ошибся. Но совершенно не понимаю, как это сделать.
— Д-да, — с запинкой подтверждаю, — спасибо.
Пальцы подрагивали, пока я пыталась расправить халат. Не с первого раза попав в рукава, всё-таки сумела одеться. И пока копошилась, ощущала тёмный взгляд Ратмира. Его поведение сбивало с толку.
Мне никак не удавалось понять его эмоции. Возможно, он их не испытывает вовсе. Вдруг у него всё умерло внутри?
Что теперь со мной будет? Почему-то мысль о том, что я просто смогу уйти из его квартиры, стала казаться нелепой. Глупой до безобразия.
Сердце билось в груди как бешеное.
— Иди за мной.
Приказ.
Он поворачивается спиной и выходит из комнаты. А я сверкая пятками бегу следом.
Что уж, я высокая. Но Сабуров по сравнению со мной просто гигант. Спешу за его широкими шагами, глубже запахивая халат, потому что утопаю в нём. Это ведь его халат?
Длинный коридор ведёт в кухню. От аромата еды я едва не падаю в обморок.
За плитой замечаю женщину. Азиатка. Она на мгновение оборачивается ко мне и улыбается дежурной улыбкой. Явно видит в этой холостяцкой берлоге каждый день голых девиц в махровых халатах.
— Что желает госпожа? — задаёт она вопрос с ужасным акцентом, через который я с трудом продираюсь.
Испытываю сильнейшее смущение.
Хочется ответить — ничего. Но тогда я рискую захлебнуться собственной слюной. Запахи потрясающие.
— То же, что и мне, — вместо меня отвечает Ратмир.
Я сглатываю.
Пока его помощница по дому варганит еду, я озираюсь по сторонам. Делаю вид, что не замечаю, как Сабуров разбирает меня на атомы.
Кухня серая, огромная и холодная. Мокрые волосы пропитали махровую ткань, и теперь я ёжусь. Сабуров же одет с иголочки.
Создаётся впечатление, что он не вылезает из этого формального стиля. Брюки, рубашка. Тоже белая. Я, как назло, вспоминаю его боксеры и покрываюсь краской стыда.
Перед моим носом раскладывают приборы, а затем ставят тарелку. Глазунья с ярко-жёлтым желтком, ломтики лосося, нарезанное спелое авокадо, тосты с сыром. Чашка кофе и молочник. Не трапеза, а фоточка из инстаграма.
— Ешь.
Очередной короткий приказ.
Так теперь всегда будет?
