Вспоминая, в какой руке держать нож, а в какой — вилку, я приступаю к завтраку.
От первого кусочка еды моя душа улетает в рай. Проткнула желток, наблюдая, как он окрасил тарелку. На тост положила ломтик авокадо, нанизала на вилку лосось. Проглотила. Ощущая на языке идеальное смешение вкусов. Даже на секунду прикрыла веки, испытывая ни с чем не сравнимое удовольствие. Как же давно я не пробовала ничего подобного. Свежего. Вкусного. Приготовленного из качественных продуктов.
Насытившись, я сделала глоток кофе. Не понимала его вкуса, но и он порадовал мои вкусовые рецепторы. И только после этого я вспомнила, где нахожусь и кто на меня неотрывно пялится.
Отложила вилку, сообразив, насколько жадно ела. Хорошо ещё, что не стала облизывать тарелку.
Сабуров же к своей еде не притронулся. Взирал на меня, откинувшись на спинку стула, постукивая указательным пальцем по столу.
Молчание затягивалось. Оно выводило меня из равновесия. Нервировало.
— Спасибо за завтрак и вообще за гостеприимство, — тараторю, вытирая рот салфеткой, и поднимаюсь с места, — но мне уже пора.
— Сядь. Обратно.
От его тона мои коленки сами собой подкосились, и я осела на стул.
Я его взбесила. Сильно взбесила.
Злость прорывается из него, как вторая сущность Халка, когда доктор Беннер начинал выходить из себя. Но учитывая габариты Сабурова, он таким уже родился.
— Я понимаю, произошедшее вчера с моей стороны было не очень красивым, — никогда не потели ладошки, а теперь потеют, — и я обязательно верну вам долг, если вы что-то заплатили тому… человеку.
Запинаюсь. Задыхаюсь от произнесённой глупости и покрываюсь краской стыда. Он смотрит на меня и видит насквозь.
— Конечно вернёшь, — вкрадчиво подтверждает он, — вопрос: как.
Чую подвох в его словах.
Сабуров поднимается с места, огибает обеденный стол и оказывается за моей спиной. Я напрягаюсь. Вытягиваюсь, словно струна.
Он кладёт руки на стол по обе стороны от меня и наклоняется так, что его губы едва не касаются мочки моего уха. Я чувствую жар, исходящий от его тела, и непроизвольно тянусь к нему в попытке согреться.
— Запомни, ты теперь принадлежишь мне. Если вздумаешь ослушаться, я верну тебя туда, откуда забрал.
– Что значит принадлежу? — уточняю я слабым голосом. — Не в рабство же вы меня взяли.
Он убирает руки, и я понимаю, что даже не вздохнула, пока он нависал надо мной.
— Это значит, что ты делаешь только то, что я тебе говорю. Тогда, когда я тебе говорю. И как я тебе говорю.
Я обернулась посмотреть, не шутит ли он. Нет, не шутит.
Да, конечно, я провернула глупость века. Самый дебильный поступок в моей жизни. Но не думает же он на полном серьёзе, что я теперь его? И, главное, кто? Человек. Любовница. Груша для битья.
Чую, последнее.
Наблюдаю за тем, как он закуривает сигарету по пути на террасу. Огромную и зелёную, несмотря на заснеженные улицы. Он словно уже потерял ко мне интерес. Сказал, что хотел, и забыл.
Стоит себе, опираясь об ограду. Ему кто-то звонит. Он отвечает, прислоняя трубку к уху. И наблюдает. За мной. Будто я диковинное создание, специально доставленное к нему для развлечения.
Улизну от него. Запудрю ему мозги и сбегу. Тоже мне, рабовладелец нашёлся.
Я всё же поднимаюсь из-за стола. Адреналин вновь бахает в кровь, а это значит, что мои тормоза летят к чертям. Чеку сорвало, пиши пропало.
Если нужно будет, я ещё раз сделаю ему минет. Или займусь с ним сексом. Всё, что угодно. Но я не останусь здесь или в любом другом месте. С ним. На правах комнатной собачонки. Ведь явно в его планы не входит роль благодетеля. Он снова вытрет об меня ноги и вышвырнет. А мне нужно Аню вернуть.
Шестерёнки в моих мозгах крутятся, просчитывая план. До деталей нет времени.
Понять, о чём он думает, мне всё равно не судьба. Выхожу на холод, ступая босыми ногами по плитке и приближаюсь к нему под его неотрывным взглядом.
В его глазах сквозит удивление. Не ожидал такой смелости. В очередной раз. Кладу ладонь на его грудь, рядом с сердцем, и веду пальцами вниз по торсу, пока не останавливаюсь на ремне.
Меня всю трясёт от страха. От неизвестности. Оттого, что в мою дурную голову снова пришёл самый простой план — соблазнить его и смыться отсюда. Только вот загвоздка… от мысли, что могу оказаться в его постели, все внутренности сворачиваются жгутом. Я хочу его. И эта потребность может меня погубить. Но иного оружия кроме собственного тела в моём арсенале нет.
Неожиданно он кладёт свою широкую ладонь на мою поясницу, прижимая к себе. Я оказываюсь распластанной на его груди, едва касаясь кончиками пальцев пола.
Чтобы смотреть ему в лицо, мне приходится запрокидывать голову. Тигриные глаза вновь чёрные. Бездонные. Под его взглядом внутри всё сжимается. От страха. А ещё от желания. Странного, тёмного, неподконтрольного желания.
Мне нравится чувствовать его тело. Его руки. Его запах и вовсе сводит меня с ума. Я дурею, ощущая слабость в коленках. Если бы он не держал так крепко, я могла бы просто упасть.
Сабуров прикасается к моей шее жёсткими пальцами. Движение почти похоже на ласку. Оно согревает меня, заставляя млеть и томиться.
