Андрей, конечно, не закончил, но язык прикусил — задевать Артура ему не хотелось. А тот лишь коротко сверкнул глазами и продолжил свой монолог: "Я обещал, что мы не будем выходить из комнаты. Но я обещал также и то, что позабочусь о сестре. А оставаться в бараках явно не было безопасным: уже начинала потихоньку кружиться голова. Так что мы собрались и двинулись к лестницам, соединявшим жилые отсеки с техническими этажами. В коридорах дышать стало легче, но я решил продолжать двигаться вниз, ближе к системам очистки воздуха, ведь кто знал, сколько будет продолжаться этот перебой в энергии. Однако оказалось, что я не один был таким умным: лестницы оказались забиты вереницами людей, медленно волочившихся вниз. Пытаться продраться сквозь эти толпы было бы безумием.
Тогда-то Мина и предложила воспользоваться системой старых туннелей. Мы часто лазали по ним в детстве, пока родители не застукали нас за этим занятием. Местами они слишком узки, чтобы взрослые могли там проползти, но мы обычно без проблем протискивались сквозь эти участки. Думаю, изначально они задумывались как системы доставки материалов, потому что имеются они лишь в нижней половине купола. В тот момент меня уже стали терзать сомнения, но я отбросил их и поддался уговорам сестры.”
Артура снова приник к кружке с водой. Его слегка потряхивало. Что он испытывал в этот момент? Боль? Чувство вины? Чтобы это ни было, стоило Мине положить руку ему на плечо, как дрожь моментально исчезла. Андрей в очередной раз поразился связи, имевшейся между ними, до этого он не наблюдал такого даже у близнецов. “И вот мы уже карабкаемся по старым туннелям, в надежде найти спуск на более нижние уровни” — заговорил Артур — “пыль, холод от металла, обжигающий кожу, и непроглядная темнота. По крайней мере, так было первые несколько минут. Затем глаза адаптировались и привыкли к свету, просачивающемуся сквозь узкие щели боковых решеток, соединявших туннель с основными коридорами. Обычно они попадались через каждые пять метров, но случались и более длинные переходы, которые приходилось преодолевать на ощупь.
Единой шахты, ведущей вниз в старых тоннелях не было. Наверное, это и к лучшему, иначе мы могли бы пострадать в детстве, но в тот момент это сильно нас огорчило, ведь каждый переход на уровень ниже приходилось подолгу искать. Помимо этого, обнаружилось, что мы уже стали значительно крупнее с момента, когда в последний раз ползали здесь, и теперь мы могли протиснуться далеко не везде, порой приходилось ползти в обход кратчайшего пути. Я уже стал задумываться, не было ли бы быстрее просто воспользоваться лестницей, как и остальные жители, когда впереди послышались какие-то голоса. Спустившись еще на уровень ниже, мы приникли к решетке, и стали слушать, параллельно пытаясь хоть что-то рассмотреть. Глаза, уже привыкшие к темноте, теперь слезились от избытка света.
Решетка выходила в коридор между двух заслонов. Слева от нас громоздилась настоящая баррикада, сделанная из предметов мебели, вырванных дверей и прочих металлических изделий, кем-то сплавленных горелкой в одну громоздкую кучу, напрочь перекрывавшую проход по коридору. Прямо перед нами, упершись в эту импровизированную баррикаду стояло около двух десятков стражей порядка. Несмотря на то, что стояли они прямо перед нами, разобрать их слова было практически невозможно: их перекрывал рев толпы, собравшейся справа от нас, и отделенных от стражей порядка стандартными пластиковыми щитами и растяжками. Толпа бушевала, но без какой-либо организации, кто-то требовал, чтобы их пропустили, кто-то называл стражей порядка кровопийцами, а кто-то все спрашивал, что произошло с воздухом, и когда восстановят электричество.
Мы попытались двинуться влево, и посмотреть, что находится за баррикадой, но туннель оказался слишком узким, чтобы сквозь него протиснуться. Оказываться в толпе не хотелось, поэтому мы снова приникли к решетке. Мы стали ждать, надеясь, что ситуация изменится. Животы стали бурчать, и я достал ту еду, что упаковал с собой, покидая бараки. Мы почти доели, когда стражи порядка пришли в движение. Они сделали несколько предупредительных выстрелов из шокеров рядом с толпой, заставив ее угомониться и отступить на несколько шагов назад. Затем главный среди “миротворцев” заговорил:
