Она не ответила. Темный капюшон все также скрывал ее лицо, лишь глаза поблескивали под ним. Молчание нарушил Артур: "обещаешь не издавать звуков?". Андрей неуверенно кивнул, а затем Мина медленно сняла с себя капюшон. От неожиданности он всё-таки вздрогнул. Все её лицо было покрыто следами сильных ожогов, наискось перечеркнутых двумя белыми шрамами, тянувшимися ото лба до самого подбородка.
— Ты, кажется, спрашивал, от каких угроз мы защищаем человечество? Слышал что-нибудь про пожар в третьем куполе?
— Только слухи. Там были какие-то забастовки, они закончились пожаром на технических этажах.
— В общих чертах ты прав, но думаю, стоит тебе услышать некоторые детали происходившего от очевидцев.
С этими словами старейшина кивнул Артуру. Но тот не спешил начинать рассказ, видно было, что ему неприятно об этом вспоминать. "Моя семья тогда работала на технических этажах. Родители, я, сестра" — с этими словами он мотнул головой в сторону Мины. "Мне было четырнадцать лет, ей — двенадцать. Не могу сказать, что было легко, но мы справлялись. Проблемы начались с того, что главный инженер, Мордо, выдвинулся в совет купола. Мы изо всех сил поддерживали его кандидатуру, все-таки это был один из нас, и мы были уверены, что он поддержит нас в трудную минуту. Плюс к тому, у него горели глаза, а в своих предвыборных речах он продвигал идеи рационализации расхода ресурсов."
Артур прервался и надолго приник к кружке с водой. Пил он жадно, роняя капли воды себе на грудь, будто боялся, что кто-то попытается отобрать ее у него. Когда он наконец оторвался, взгляд его был направлен словно сквозь сидевшего напротив Андрея, а в глазах горел недобрый огонёк. "Выборы прошли успешно, впервые за долгое время кто-то из нижних этажей попал в совет, ведь обычно эти места были оккупированы работниками жилых секторов и ферм. А спустя пару месяцев, Модро завоевал доверие совета и началась «рационализация».
Первые изменения коснулись личной электроники обитателей купола. Все приборы, находившиеся в личном пользовании обывателей, но не имевшие для них жизненно важной ценности, были собраны и доставлены на технические этажи. Большинство было не в восторге, но инженеры ликовали: многие запчасти помогли отремонтировать давно не работавшие системы, в том числе дополнительную очистку воздуха. Затем …"
Слова Артура доносились до Андрея, но он их уже не воспринимал: на него накатили воспоминания о дне, когда он в мгновение ока переместился на десятилетия вперёд. С детства его мучала клаустрофобия — боязнь замкнутых пространств. И хотя впоследствии он смог ее контролировать настолько, что без проблем заходил в лифт, долгое пребывание в тесных помещениях всегда действовало ему на нервы. А что могло быть теснее, чем узкие, темные коридоры шестого купола?
Несколько часов он бродил тогда по пустынным коридорам, пытаясь найти хоть кого-то, кто смог бы объяснить ему, что происходит. Но навстречу никто не входил, словно никто и не бывал в этих местах со времён их постройки. Наконец, раздался продолжительный треск сирены и вдалеке послышался гул. Андрей рванулся к нему, и, спустя несколько поворотов, натолкнулся на поток людей. Среди них были представители разных национальностей, дети и взрослые, мужчины и женщины. Но всех их объединяла какая-то единая безучастность к происходящему. Даже дети не бежали, а мерно шли в ногу с окружавшими их людьми.
Попытки заговорить ничего не дали: люди поспешно отводили взгляд и устремлялись дальше. И хотя весь этот поток производил жуткое впечатление, Андрей решил, что лучше последовать за этими людьми, чем снова остаться в одиночестве. Поэтому он подождал хвоста процессии и без проблем примкнул к ней.
Далеко идти не пришлось: спустя пару минут справа потянулась вереница лифтов, если это можно было так назвать. Ни крыши, ни стен у этой конструкции не было, только платформа, закреплённая на рельсах и приводившаяся в движение четырьмя тросами. Ограждения на подходе к шахте лифтов тоже никакого не было, и там, где они уже ушли наверх, можно было заглянуть вниз и попытаться рассмотреть что-нибудь в темноте. Андрею даже на секунду захотелось бросить туда что-нибудь, но под рукой не оказалось ни одного подходящего предмета: при перемещении его сумка с вещами пропала, на нем была лишь футболка, джинсы, да летние кроссовки.
Вновь проследовав за остальными, Андрей поднялся на несколько этажей вверх. Коридоры здесь были попросторнее, чем внизу, хотя в воздухе висел какой-то затхлый запах. Люди выстраивались в очередь перед металлической дверью с окошком. Практически все заготовили в руках маленькие черные пластины, которые в окошке обменивались на поднос с едой. Порция у всех была одинаковой, но разглядеть содержимое подноса Андрей не мог. Зато запах усилился, и он с отвращением понял, что шел он от еды. Однако больше идти ему было некуда: выходить из очереди было бы странно, да и живот, несмотря на запах, стал недвусмысленно намекать на то, что последний прием пищи был более шести часов назад.
