— Но это ничего не доказывает, может это часть мистификации! Вы пытались подниматься на поверхность?
— Мальчик, я видел своими глазами, как она горела. Поверь, после такого там не может быть ничего, кроме пустыни. И если он добьётся своего и "освободит" нас, всё человечество погибнет. Этого нельзя допустить. Пообещай мне. Ты должен пообещать, что остановишь его.
— Если все что вы рассказываете правда, то почему вы сами не остановите его? Вы годами растили его ненависть, а теперь хотите, чтобы я решал это за вас? Если старейшина — человек, которому не все равно, то почему же вы сдаётесь? Разве это не ваша ответственность?
Старейшина скукожился в своем кресле. Сейчас это был просто слабый старик, неспособный даже словами защитить себя. Ярость отхлынула также быстро, как накатила, и Андрей испытал лёгкий укол стыда. Он сделал пару вдохов и выдохов, а затем сказал:
— Я никогда не одобрю этого вашего "последнего путешествия". Но если так вы решили, то и катитесь к черту. А что касается обещания. Я готов пообещать, что сделаю все возможное, чтобы остановить этого Уильяма в пределах того, что считаю допустимым, если вы расскажете, почему приказали убить родителей Саманты.
— Их никто не убивал.
Что-то в облике старейшины поменялось. Андрей не сразу понял, что это были огоньки — они вновь вспыхнули в темных глазах, заставляя старика казаться молодым. Несколько минут они молчали, а затем Андрей не выдержал:
— Но Сэм сказала мне, что…
— Она сказала тебе то, что услышала от Марселя. Версию на который мы с ним сошлись.
— А что произошло на самом деле?
— В начале… многие не справлялись. Люди понимали, что это единственный способ выжить для человечества, но оказывались не готовы быть частью этого человечества.
— Суициды?
— Да. Зачастую родители оставляли детей, надеясь, что те смогут адаптироваться к жизни в куполах. Так сделали и родители Саманты.
— Но я не понимаю, зачем рассказывать ей ложь, зачем настраивать против себя?
— Расскажи мы правду, её бы это сломало. Не расскажи мы ничего, она рано или поздно сама бы догадалась.
— Все ещё не понимаю. Зачем же говорить, что это Марсель их убил? И откуда мне знать сейчас, что вы не обманываете меня, чтобы получить моё одобрение?
— Разве эта история побуждает тебя одобрить меня? Подумай ещё раз мальчик. Ты не обязан мне верить, а я не обязан доказывать тебе что говорю правду. Верить или нет, решать тебе. Может когда-нибудь ты поймёшь, почему я так поступил.
— Эй, я все ещё не дал своего обещания!
— Теперь мне это и не нужно. Я знаю, что ты не сможешь остаться в стороне. Ты будешь защищать купола, хотя бы ради неё.
Андрей вскочил и вышел их кабинета, резко хлопнул дверью. Но даже сквозь неё он услышал хохот, последовавший за ним. Все что сказал старейшина, перемены в его поведении, не укладывались в голове. Отказ бороться, попытки манипуляций. И омерзительная уверенность, что Андрей станет делать, как тот говорит. Это бесило. Осознав, что ходит кругами, Андрей хотел было пойти в каморку Сэм, но резко передумал. Через несколько минут он вошёл в тренировочный зал и направился прямиком к Марселю. По залу тут же разошелся шёпот про сухорукого, но он не обратил на него и остальных людей никакого внимания. Марсель тренировался в дальнем краю, делая выпады в воздух длинным шестом. Андрей подхватил с пола аналогичный шест и встал в боевую позу.
Марсель отсалютовал ему и стал приближаться. Андрей ударил, а затем, крутанувшись, ударил с другой стороны. Мир вокруг померк, остался только он, Марсель, и их оружие. Тело двигалось само, словно в неистовом танце, и когда шест вылетел из рук Марселя, он не остановился ни на секунду. Быстрая подсечка, и вот уже Марсель лежит на полу, а он, отбросив шест, кидается на него сверху и начинает наносить удары.
Кто-то вскрикнул и несколько пар рук появились в поле зрения, чтобы разнять их. Андрей не глядя нанёс несколько ударов в направлении, откуда, по его мнению, появились руки. Крики усилились, а затем его что толкнуло в спину, скидывая с Марселя.
Голова гудит от удара об пол, и он наконец оглядывается. Все, стоящие в зале обступили их с Марселем, но не рискуют приближаться. Марсель приподнимается с пола, из его разбитого носа течёт кровь. Он сплевывает на и без того влажный пол и тихо произносит:
— Эй, парень, ты что, озверел?
— Это правда?
— О чем ты?
— Её родители покончили с собой, это правда?
— Я…
— Отвечай!
— Да.
— Зачем? Зачем вся эта история с убийством?
— Старейшина…
— Хватит ссылаться на него! Это ты соврал ей. Зачем? Зачем?!
— Хватит! — голос старейшины разнесся по залу, как пушечное залп — успокойте его. А потом — я буду говорить.
Только сейчас Андрей ощутил кровь, стекавшую по его лицу. Видимо, Марсель тоже успел его зацепить. Он встал и прошёл сквозь толпу, которая молча расступилась перед ним. Проходя мимо старейшины, он поймал его взгляд, и, ни слова ни говоря, двинулся дальше в коридор.
