— Ещё около десятка. Но доступ есть только к нижним пяти, все остальные затоплены водой, либо сильно деформированы. Ошибка в проектировании была выявлена уже тогда, когда внешняя обшивка была закончена и началось строительство внутренних частей купола. Оболочку купола вскоре прорвало, при этом верхние этажи смяло, но они стали новой защитой от внешнего давления.
— Но почему тогда никто не заселил эти этажи? Ведь все считают, что седьмой купол безвозвратно погиб! Или почему отсюда не эвакуировали технику? Запасные генераторы и системы фильтрации неплохо бы пригодились в других куполах, нам часто приходится чинить приборы буквально на коленке, сподручными материалами.
— В тот момент всех больше волновала скорость постройки. И быстрые подсчёты показали, что проще построить восьмой купол, чем пытаться восстановить седьмой. А в ресурсах мы тогда потребности не испытывали. Что же касается заселенности… Ну, как видишь, он не пустует.
За углом оказался зал с большим количеством людей. За последние полгода Андрей совершенно отвык от открытого пространства. Конечно, первый купол по сути своей состоял из одного большого зала, но там было очень темно, и он все равно не видел дальше, чем на метр вперёд себя. Здесь же ситуация была совсем другой: зал, полученный удалением нескольких стен и одного этажа, был более 20 метров в длину и ширину. Освещение тоже было сравнительно ярким и вскоре Андрей понял, почему. Все, кто находились в зале, тренировались. Кто-то медитировал в позе лотоса ближе к стенам, кто-то отрабатывал удары на манекенах, а в центре было отведено место для поединков один на один.
— Впечатляет, да?
— Не буду врать, простора мне очень не хватало в моей жизни в куполе.
— Хочешь присоединиться?
— Нет, не думаю. Не люблю драться.
— Почему?
— В смысле, почему? Просто не люблю и все.
— Если не хочешь говорить, не надо. Но если у тебя и правда нет ответа на этот вопрос, возможно это повод задуматься.
— Хорошо. Я боюсь боли. Такой ответ тебя устроит?
— Едва ли. Ты сам-то в это веришь, человек, который готов подняться на поверхность, зная, что сгорит заживо?
— Это другое…
— Да неужели? Тогда скажи мне, только честно, как ты пришел к этому решению? Скажи, что не накручивал себя в течение нескольких месяцев, что не создавал себе локальный ад и чувство безысходности из собственных страхов. Молчишь? Тогда не говори, что боишься боли. Ты сам ее себе создаёшь.
— Если ты такой умный, то может просветишь меня, чего я на самом деле боюсь?
— В поединке ты становишься самим собой, не больше и не меньше. Думаю, ты к этому не готов. Не хочешь увидеть настоящего себя и обнаружить, что он — абсолютно не тот, кем ты привык себя считать.
