Только сейчас Лукерья заметила в руке Нелы маленькую деревянную шкатулку, размером с яблоко. Знахарка взяла её в руки и различила изображение дракона на крышке. Внутри шкатулки лежало несколько листов бумаги с текстом на древнем языке. На обороте одного из них торопливым почерком было написано слово «WIKKA». Пробежав текст глазами, Лукерья ужаснулась ещё больше, затем запихнула листы обратно в шкатулку и спрятала её под доски в полу.
– Да что же это я! – спохватилась Лукерья и взяла малыша в дрожащие руки. – Какая ты маленькая… – На глаза знахарки навернулись слёзы. – Что же мне делать с тобой такой…
Лукерья достала из тумбочки пуховый платок и завернула в него малышку. Женщина была растеряна и напугана. Она не знала, что делать с недоношенным младенцем, у которого ещё даже ногтей нет. Да и труп незнакомки тоже нужно было успеть спрятать до рассвета.
– Вот как мы поступим, – медленно произнесла Лукерья, обращаясь скорее к себе, чем к малютке. – Ты пока здесь побудь, а я схожу маму твою спать положу. В лесу. Там тепло, мягко и надёжно… Лешаков на её охрану поставлю, болотного попрошу за могилкой ухаживать…
Лукерья положила укутанного в платок ребёнка на печку, на всякий случай подпёрла подушками и стала запихивать покинутое душой тело Нелы в плотный брезентовый мешок, в котором обычно хранила картошку. К тому моменту, как Лукерья взвалила тяжёлую ношу на плечо и пошатываясь вышла через заднюю дверь, Стасик уже отключился от страха прямо на полу возле кровати.
* * *
За окном кудахтали куры, где-то вдалеке промычала корова. Стасик открыл глаза и повернулся на бок. Несмотря на утро и открытое окно, в комнате уже было душно, а значит, день обещал быть жарким.
Стасик сел в кровати и потянулся. Пахло свежей выпечкой. Оценив обстановку и своё место в ней, мальчик пришёл к выводу, что странная пузатая тётка ему приснилась. Вообще, во всём виноват Васька, накануне показавший ему картинки с голыми женщинами сомнительной репутации, вырванные из журнала в гараже его отца. Не может же быть и впрямь всё так, как там нарисовано. А поэтому сон самого Стасика, который он принял за настоящую правду, тоже обманчив. И вообще, детей аист в капусту приносит, а не вот это вот всё…
Мысленно расставив всё на свои места и выдохнув, Стасик сполз с кровати и сонный отправился в кухню. От печи шло тепло, уже с порога мальчик заметил в ней румяное тесто, оформившееся в сдобный пирог. Лукерьи в кухне не было, и Стасик, шумно шлёпая голыми пятками по полу, поспешил к печке.
Мальчик тыкнул пальцем противень – тёплый, но не горячий – и выдвинул его так, чтобы можно было достать пирог. Он надорвал кусок ароматного теста, дёрнул его на себя и… заорал. На месте, где отсутствовало тесто, показалась крохотная человеческая ручонка.
– Ну-ка, брысь оттуда! – шикнула Лукерья, появившаяся в двери. К груди она прижимала бутылочку с белой жидкостью.
– Там малыш! – закричал перепуганный Стасик. – Откуда в пироге малыш?!
– Малыш, – сурово подтвердила Лукерья, подошла ближе к печке и натянула соску на бутылку. Соска коснулась губ и скрылась во рту малышки, завёрнутой в тесто. – Печь – сердце дома: как матушка выхаживает своего дитя, так и печь о нас всех заботится. Припечёт она девочку нашу, да здоровья ей прибавит.
Удивлённый Стасик с немым вопросом в глазах наблюдал за действиями матери.
На мгновение Лукерья замерла, желая дать напутствие Стасику, чтобы держал рот на замке и никому не говорил о появлении нового жильца в их доме, но передумала. Какой в этом смысл? Лидка и так уже, небось, разнесла по всей округе, что Лукерья к ней ни свет ни заря за грудным молоком явилась. Да вот только другого выхода сбитая с толку ночной гостьей Лукерья сейчас не знала. Ребёнка нужно было чем-то кормить, а у Лидки у одной на всю деревню сосунок был.
– Стасян, погнали на речку, там Захарыч лодку приготовил, покатать обещал! – раздался в сенях звонкий детский голос: за размышлениями Лукерья и не заметила, как в дом вошли Петька с Лёвкой – друзья её сына.
– Можно? – Стасик с опаской заглянул в лицо матери. Обычно она не приветствовала игры на речке.
– Ступай, – отмахнулась от него Лукерья, и пусть эта идея ей и правда не нравилась, сейчас её ждали совсем другие дела, требующие немедленного исполнения. – Скажите Захарычу, если хоть одного из вас к обеду не досчитаюсь, он передо мной ответ держать будет! Уяснили?
Мальчишки дружно закивали, наперебой заверяя мать Стасика в том, что к обеду все трое вернутся домой. Проводив ребятню тяжёлым взглядом до калитки, Лукерья устало опустилась на стул и невидящим взором уставилась на пустую бутылочку из-под молока.
С ребёнком нужно было что-то решать. И если с единственной кормящей матерью в деревне Лукерья договорилась, благо у той молока с лихвой хватит и на троих, то с юридической точки зрения вопрос с младенцем оставался крайне сложным. Это сейчас девчонка маленькая, а потом её же в школу отдавать, прививки делать… На ребёнка нужны документы.