– О какой штуковине говорила эта тварь? – обратился Макс к коту, от которого можно было получить хоть какую-то информацию.
Муха вкратце описал Максу, как они с Викой побывали на горе Аждаак в Армении, как посетили село Таврус и помогли отправиться на тот свет местной колдунье.
– … еле успел на дерево залезть – столько нечистиков со всей округи стеклось – мама дорогая! – закончил свой рассказ кот.
– Если эта тварь такая умная, почему бы ей просто не проникнуть к вам в квартиру, пока Вика была в отключке, и не забрать оттуда свой шарик? – вполне резонно спросил Макс.
– Потому что мой дом – моя крепость. А также стратегически охраняемый объект, – неожиданно подала голос Вика. – А после случившегося в «Таллере» я тем более пересмотрела свой подход к безопасности. Сунуться к нам с Мухой в гости без приглашения – теперь процедура весьма рискованная и чреватая самыми неприятными для незваного гостя последствиями.
Как только троица оказалась в квартире Виктории, а дверь за ними захлопнулась, Макс сразу спросил:
– Теперь ты мне, наконец, объяснишь нормально, что за чёрт засел у меня дома?
– Вообще-то, это не чёрт, – наклонила голову набок Вика. – Для чёрта хватило бы щепотки соли или железного ножа. У тебя дома засела птичка куда интереснее.
Ложка со звоном прокатилась по полу и укрылась в самом недоступном месте между тумбочкой и печкой. Лукерья цокнула языком, вытерла мокрые руки о фартук и с укором посмотрела на сына.
– Докрутился, что гостью нам накликал! – вздохнула она. – Теперь сам и полезай за ложкой.
Стасик хитро улыбнулся, размашистым укусом оттяпал половину пирожка с капустой и нехотя встал из-за стола. Острые мальчишечьи коленки упёрлись в деревянный пол, и маленькая ручка шустро скользнула в щель между тумбочкой и печкой, чтобы всего через несколько секунд победоносно вернуться с нержавеющей столовой ложкой.
За окном снова полыхнуло: на этот раз между громовым раскатом и вспышкой молнии прошло совсем мало времени. С улицы послышался треск, и вдали за окном запылал яркий огонёк.
– Тю-ю-ю, – протянула Лукерья, вглядываясь в ночь и силясь рассмотреть, куда угодила молния. – Да ведь это ж коровник Машкин! Ох и зря она не послушалась, оберег не повесила. Говорила ж ей!
Сильный ливень крупными ударами капель старался заглушить завывания ураганного ветра, но лишь добавлял колорита разгулявшейся стихии.
– Как бы яблоньку мою не покосило, – волновалась Лукерья, переходя к другому окну, чтобы разглядеть молодое деревце, опасно клонящееся к земле. – Совсем молодушка, жалко будет…
Стасик вернулся за стол и продолжил уплетать пирожки, упрямо игнорируя тарелку с супом. Суп был гороховый, его Стасик не любил. То ли дело вермишелевый или щи! А гороховый, по его мнению, вообще ни на что не годился.
В дверь постучали. Испугавшись, Стасик вздрогнул, задел ложку, и та снова укатилась за печку. Заметив это, Лукерья погрозила сыну пальцем, а затем настороженно покосилась на сени.
– Иди в свою комнату, спать ложись, – неожиданно серьёзно сказала она. – Дверь плотно закрой.
Стасик знал, когда с мамой лучше не спорить, а потому без лишних вопросов встал из-за стола, прихватив с собой ещё пару булок, и направился в свою комнату.
Лукерья остановила его на ходу, развернула к себе и чмокнула в макушку.
– Приятных снов, сыночка, – ласково сказала она и пошла в сени.
Очередной раскат грома совпал с новым стуком в дверь – так, что казалось, будто сама преисподняя в этот вечер решила наведаться в гости к деревенской знахарке.
– Иду я! Иду! Обожди! Чего ломишься?! – недовольно воскликнула Лукерья, и чем ближе она подходила к двери, тем сильнее ощущала необъяснимую тревогу.
Лукерья ухватилась за железную щеколду и на мгновение замешкалась. Нет, опасности она не почувствовала, значит, кем бы ни был тот, кто стоял за дверью, намерения его были дружественные. На всякий случай постучав три раза о порог, Лукерья убедилась, что и её подземный страж тоже не чует опасности, а затем отперла дверь.
Опершись бледной рукой о спинку лавочки, на пороге стояла беременная женщина в необычном для сельской местности наряде: просторном светлом платье с затейливой вышивкой.
– Актёрка, что ль? – прищурилась Лукерья.
Женщина ничего ей не ответила, по её лицу можно было сказать, что та была не в себе. Мокрые каштановые волосы залепили лоб и шею, глаза заволокло туманом. Из последних сил Нела грубо оттолкнула Лукерью в сторону и буквально ввалилась в дом, где, прислонившись к стене, сползла на пол. Неожиданная гримаса боли исказила тонкие черты аристократического лица, в беззвучном крике Нела открыла рот.
– Немая? – Лукерья всё ещё с подозрением осматривала ночную гостью.