Дракон выныривает из тёмных вод на рассвете. Он делает несколько кругов над океаном и возвращается на побережье – туда, где его ждёт верный магический кот. Вика долго идёт по мелководью. Так долго, что её волосы почти высохли, но щёки и подбородок по-прежнему влажные – от слёз. Она просто смотрит куда-то вниз, пытаясь разглядеть то, чего там быть не может. Наконец она подходит к коту и ложится на мокрый песок, устремляя взор в небо. Муха сворачивается клубком и прижимается к хозяйке.
– Нам нужно вернуться к Барсику и Сашке, – тихо напоминает ей Муха, когда солнце поднимается совсем высоко.
– Не нужно, – безразлично отвечает ему Вика. – Там сейчас Денис. Он уже знает о смерти Анны Михайловны. Вместе с Сашей он будет ждать Макса дома несколько дней… Когда Денис поймёт, что Макс не вернётся, он возьмёт мальчика к себе и оформит опекунство. Позже, разбирая вещи друга, Денис найдёт архив Лиса о тварях. Денис решит, что твари как-то замешаны в исчезновении Макса, и будет прав. Он воспитает Сашу охотником. Когда Саша вырастет, он будет мстить за брата.
– И мы ничего не станем с этим делать? – возмутился Муха.
– Нет. Среди своих мальчишке будет лучше. Это его судьба, – ответила ему ведьма. Всё происходящее теперь казалось ей совсем не важным. Безжизненным голосом ведьма добавила: – А Барсик за Сашкой присмотрит. Сдаётся мне, он уже определился с выбором нового хозяина.
Притуплённые на время чувства постепенно возвращались к ведьме. Теперь она явно ощущала, как мелкие камушки впиваются ей в спину и ягодицы. Вика поднялась на ноги, и Костик раскатал перед ней свою жёлтую дорожку.
Ведьма-дракон и потомственный магический кот снова остались вдвоём и медленно брели в направлении дома.
– А я говорил, что не надо связываться с человеком. Непрочные они, хлипенькие, – с умным видом заметил Муха, но тут же пожалел о своих словах, в панике туша внезапно загоревшийся хвост.
Толокош был невидим и знал об этом. Созданный из мёртвых тел, лишённый языка и глаз, он тем не менее прекрасно ориентировался в пространстве. Ссохшееся серое тельце толокоша с лёгкостью перемахивало через препятствия и без труда взбиралось в безответственно открытые на ночь окна. Толокош давно выполнил поручение своего создателя – уничтожил весь скот его недоброжелателя – и теперь был абсолютно свободен и предоставлен самому себе.
Ночь вступила в свои права, и деревня погрузилась во тьму. Толокош выбрался из укрытия и потрусил в сторону домика с соломенной крышей. Ещё днём он заприметил свою будущую жертву, теперь мирно спящую в кроватке. Младенец угуна станет прекрасным десертом для толокоша.
Поравнявшись с круглым окошком, толокош остановился и принюхался, но запах свежего навоза помешал ему. Единорожье дерьмо воняло хуже самой гнилой коровьей туши и было отвратительно даже такому существу, как толокош.
Полагаясь на свою невидимость, толокош без опаски запрыгнул на подоконник и проник в дом. Мать спала на лежанке у противоположной стены, с головой укрытая одеялом, а вот младенец… Толокош плотоядно улыбнулся: колыбелька словно специально для него была установлена почти у окна.
Толокош оттолкнулся сухими кривыми ножками от пола и оказался внутри колыбельки. Предвкушая королевский ужин и роняя мутные слюни на простыню, он дёрнул одеяльце и злобно зарычал. Вместо младенца перед ним лежало полено.
Клык выпрыгнул из своего укрытия и набросил сетку на колыбель, но толокош успел сбежать.
– Ты взял его?! – крикнул гнусавым голосом Лорис – коренастый мужичок с рыжей бородой и топором за поясом.
– Ушёл, гад! – С досады Клык отбросил сетку и выскочил во двор. – В амбар! – скомандовал он своим товарищам, заметив, что дверь в сарай отворилась, пропуская внутрь невидимого гостя. – Ведите проклятого!
Из соседнего домика вышли двое мужчин. Один в такой же форме, как у Клыка и Лориса – членов личной императорской гвардии, а другой в красной шапочке. Он был маленького роста, с крючковатым носом, как и все гномы из Дигмарда.
Проклятый гном прошёл в амбар первым. Кто и зачем его проклял, он и сам не знал, но каждое полнолуние из его ушей выползали десятки сороконожек. За две золотые монеты императорского двора гном согласился подсобить гвардейцам в поимке толокоша, ведь только проклятому дано видеть эту вредоносную тварь.
– Он за кулями с зерном, – шепнул гном и ткнул средним пальцем шестипалой руки в сторону пирамиды из десяти мешков.
Клык и Лорис осторожно пошли в том направлении, куда указывал гном, держа наготове оружие. Остатки сухой травы на земляном полу едва заметно промялись: Лорис взвыл и упал на землю, держась за раненную ногу, – острые коготки толокоша разрезали гвардейцу сухожилие.