Менднхолл описывает случай тяжелого ранения девятнадцатилетнего рабочего: юноша сидел на полене недалеко от своего товарища, рубившего дрова. Вдруг топор выскользнул из рук дровосека и ударил его под ухом, пробив череп. Лезвие вонзилось в головной мозг. Через два часа у него уже не прощупывался пульс, а вся одежда была пропитана кровью, смешанной с мозговым веществом и костными осколками, выходившими из образовавшейся раны. Горизонтальная насечка, находившаяся на уровне орбиты, снаружи достигала длины 14 см. Рану очистили от костных фрагментов. На проломленный череп положили кусок ткани и стали ждать прихода хирурга. Прибывший специалист обнаружил на ткани, по меньшей мере, две столовые ложки мозговой субстанции. Несмотря на неутешительные прогнозы, пациент поправился, однако его голос очень сильно изменился. Вскоре подобные преобразования приобрели перманентный характер. После ранения его психическое и моральное состояние также изменилось. До несчастного случая пациент считался спокойным юношей без особых претензий, немного глуповатым, но очень честным. Получив травму, он стал очень активным, уверенным в себе, хитрым и лишенным всяких нравственных принципов.
Бертголд рассказывает о случае, произошедшем в 1857 году и повлекшем за собой серьезное поражение черепа и его содержимое. Один мужчина заснул на мостике парусной шлюпки и несознательно сильно ударился головой о деревянный выступ. Первое, что увидел приглашенный хирург, это его слипшиеся волосы и пропитанную кровью одежду. В черепе имелась огромная дыра, простиравшаяся от надбровной дуги до затылка, и несмотря на наличие большого количества кровяных сгустков, рана продолжала кровоточить. Из головы были извлечены осколок скуловой кости, несколько лобных костных фрагментов и целая правая теменная кость с закрепленными на ней куском затылочной области и чешуйчатой частью височной кости. Теменная кость была полностью лишена мягких тканей, как если бы ее вырезали с трупа скальпелем или пилой. Мембран и мозгового вещества обнаружено не было. Извлеченный черепной кусок насчитывал 17,1 см в продольном и 14,6 см в овальном диаметре. Для наложения повязки потребовалось около часа; после этого пациент самостоятельно приподнялся и, как ни в чем не бывало, пошел переодеваться. За 26 последующих лет у него выработалась немного шатающаяся походка, его левая рука и нога, а также правая сторона лица стали полностью парализованными. На месте теменной кости у мужчины имелась сильная вмятина размерами 12,7 см на 15,24 см (рис. 195). В 1887 году пациент выписался из больницы Буффало; паралич принял более облегченные формы, однако психическое состояние значительно ухудшилось: при малейшем замечании в его сторону, мужчина впадал в бешеную истерику.
Бучанен рассказывает о двадцатиоднолетней женщине, которую во время работы в прядильной мастерской сильно ударило тяжелым болтом. Пострадавшая получила оскольчатый перелом черепа. Из раны свисало немного белой мозговой субстанции. Рана удачно зажила, так что на момент последнего осмотра пациентка уже не чувствовала никаких болезненных симптомов. Стил описывает серьезное костное поражение лица и головы с одновременной потерей большого количества мозгового вещества. Речь шла о восьмилетнем школьнике, который поранил себя, неудачно упав в станочные механизмы.
Существует также упоминание об одном моряке с американского корабля “Созвездие”, упавшего с мачты в люковое отверстие. При этом мужчина приземлился на макушку головы. Моментально у пострадавшего открылось сильное ушное кровотечение: было потеряно около пяти литров крови, смешанной с фрагментами мозговых тканей. На следующий день выделения стали серозными, и в них уже просматривались части мозгового вещества. Через пять недель, пациент вернулся к своей работе, жалуясь при этом на головокружение и сильные головные боли. В 1846 году был зарегистрирован случай с сорокалетним мужчиной, упавшим с лесов, располагавшихся на высоте 6 м. При падении удар пришелся по голове.
Рис. 195 Травма головы со значительной потерей черепной и мозговой субстанции.