– Не слыхали? То-то! Потому что это я так это яство и назвал. Может, и есть у него другое имя, но про то мне неведомо. Только сильные ведуны слышали об этом зелье. И то толком и не знают – что это. Так – догадки, грезы… Они бы все отдали за малую каплю этого снадобья. Да вот вишь, не дано им. Люди, что поделаешь! – Дубыня развел руками. – А этот настой – для богов!
Приподнимая крышечку, Дубыня чуть ли не мурлыкал, до того он собой гордился.
– Вот! Перетертая в меду диких пчел красная ягода золотого корня. Это я сам удумал, сам сделал. Она горькая, а с медами другой скус. Капля – любую болезнь излечит, а несколько – жизнь продлят. А целая ягода – бессмертие дарует! О чем порой думают люди, о чем их тайные помыслы? Догадываетесь? Да – о вечной жизни тут, на земле. Глупцы! Помирать все равно придется. Всем. И первому богачу и последнему бедняку. Да вот только никакой богатей не сможет продлить себе жизнь более того срока, что отпущен ему Родом. Придет час – и будет подрезана нить его жизни. А умирать богатею страшно. Ой как страшно! Чем богаче – тем страшнее, – заулыбался леший. – Но нас это не касаемо – мы и без этого бессмертные. А вот радость да силу великую это снадобье и нам может дать. Отведайте – сразу радость в душе появится, будто крылья выросли. И она, радость эта, надолго останется.
Велла с любопытством подняла крышку бочонка. Он по края был наполнен желтовато-красным медом, пахнущим разогретыми солнцем травами. Приподняв бровь, русалка глубоко вдохнула и передала дар подругам.
– Спасибо на добром даре! Но-о, Дубыня!.. – протянула Велла. – Мы ж не до конца бессмертные. Хворостей у нас нет, это так. А вот убить нас можно. Раздерет морское чудище, и умру я, исчезну. Так уж Родом предназначено: то, что в воде живет – нам смерть несет. Но все равно, благодарим тебя за подношение.
– Знаю, Велла. Все знаю, – согласился Дубыня. – Знаю, что и я, и вы смертны. Видел в давнюю пору, что с вами саратаны творили. Сколько смерти они вам принесли! Думал, изведут чудища русалок. Да вот не вышло! Жив русалочий род! И меня изничтожить можно. Сгорит мой лес, и я вместе с лесными жителям в огне погибну. Вырубят его – и я под топором умру. Вот так-то. Может, и будет это когда, не знаю… Наверно будет…
От таких речей Белане стало тоскливо.
– Да хватит вам о грустном! Хватит! – поморщилась она. – Заладили, смерть, смерть! Живем, жизни радуемся?! Вот и довольствуйтесь! А что не станет нас, – так это когда еще будет! Ты лучше скажи, что за корень это такой золотой? Как он растет? Как выглядит? Он из золота? А ягода у него какая? Он вообще откуда? А..
Под градом вопросов нареченной невесты леший растерялся. Даже не дослушал, о чем еще спрашивала Белана. В ушах засвербело. Взяв с пня один из кувшинов, и с усилием вытащив тугую пробку, он набулькал в свою чарку густого темного вина. Потом, опамятовавшись, налил и русалкам. Те, улыбаясь, смотрели на лесного хозяина. Едкие взгляды говорили: «То ли еще будет, Дубыня. Дай срок, и заговорит она тебя вусмерть. Мы-то знаем…»
– В самом деле, хватит… – проперхался леший и залпом опорожнил чарку. Подумав, налил еще. «Ну и ладно, что она такая говорливая, – мелькнула мысль, – зато будет кому разные истории рассказывать…» Увидя, что Белана замолчала и выжидательно смотрит на него, Дубыня начал обстоятельный рассказ.
– До меня в этих лесах другой леший был. Я его не знал. Да и откуда? Тогда, мальчонкой, я еще в лесу не заблудился, не погиб, – лешим не стал. И вот леший, что до меня этим лесом правил, исчез в одночасье. А лесу без хозяина тяжело, в нем всякое непотребство сразу же начинается. Война, звери бьют друг друга без меры и счета. Дерева сохнут и гибнут. Иное место, что в низине, сыростью прирастает и болотом оборачивается. Гибнет лес без хозяина. И вот, ощутил я себя лешим. Сразу же все знаю, все умею. Язык зверей и птиц понимаю. Знаю, о чем деревья шепчутся. В общем – ЛЕШИМ я стал. А на другом берегу Ледавы Ярон лесом правит, я вам о нем уже говорил. Он своим годам счет давно потерял. Ему веков немало. Сколько эти леса растут, столько и лет ему. Он с исчезнувшим лешим уживался, дружбу, как и я водил.
– Я слышал, что старый леший пропал, как в воду канул, – сказала Велла. – Тогда промеж русалок всякие домыслы ходили. Они тоже с ним водились. Да только никто так и вызнал, что с ним стало, где он сгинул. Его Стер звали.
Дубыня улыбнулся. Он знал, что пропавший леший водил дружбу с русалками, ему об этом Ярон говорил.
– Точно! Стер! Ты его знала?
– Нет, откуда? Это до моего появления было, я тогда, живой девушкой – человеком – будучи, еще не утонула. Просто слышала о нем.
