И не дожидаясь ответа, он выскользнул наружу, быстро покинув Геофронт и направившись в квартиру Рей. Он спешил, как мог, потому что желал увидеть голубовласку, увидеть, что с ней стало, желал ее тело, ее всю. Он уже понимал, что с ней происходит, как и то, что именно он сможет направить становление новой Рей. И, примчавшись к ее квартире, он по привычке замер с поднятым пальцем у неработающего звонка, вновь чертыхнувшись, без стука вошел в темную квартиру, где с кухни доносилось журчание воды, удовлетворенно хмыкнул и достал электрошокер, начав тихо красться к углу комнаты.
Но тут позади него мелькнула тень, что-то резко и с силой толкнуло его в спину, одновременно поставив подножку, и Синдзи, не успев сгруппироваться, грохнулся вниз, со всей мощью гравитационного ускорения ударившись лбом о твердый пол. Зрение вспыхнуло тысячью искр, в голове взорвался фейерверк боли на фоне непроницаемой тьмы, обволокшей все его органы восприятия, и на несколько минут он потерял сознание, лишь далекими чувствами ощущая, как его куда-то тащат и переворачивают.
И только когда калейдоскоп перед глазами угомонился, отдавшись жуткой звенящей болью в голове, а взгляд прояснился, Синдзи стал различать, что по-прежнему находится в квартире Рей, сидящий на полу у кровати с привязанными к металлической ножке руками за спиной. А над ним возвышалась Рей в одних белых трусиках, зловеще сверкая красными пронзительными глазами.
— Я не позволю, чтобы ты оставался с ней, — тихо произнесла она своим спокойным, леденящим душу голосом. — Теперь я буду с тобой, навсегда, Икари-кун.
Сидя прикованным к кровати, Синдзи нервно заелозил на месте, когда Рей скрылась в ванной. Жесткая бечевка впилась в кожу, хотя между запястьями оставалось достаточное пространство, чтобы немного подвигать руками вдоль ножки кровати. Голова еще не прояснилась окончательно, назойливо гудя после столкновения с полом, и то ли из-за удара, то ли из-за слишком резкого поворота событий Синдзи пробила дрожь. Он еще не мог поверить, что Рей, такая тихая и спокойная Рей, будто сорвалась и, пусть и в свойственной себе манере — хладнокровно, собранно и с минимумом эмоций, все же решилась на похищение, насильственное удержание, даже присвоение. Рей, перешедшая черту невозмутимости и способная совершить любой немыслимый поступок, внушала какой-то гоубинный страх, особенно в подобном беспомощном положении без возможности сопротивляться. Все это пугало до дрожи, до ледяного пота, но Синдзи боялся вовсе не тех безумств, на которые была способна одержимая девушка. Рано или поздно, с кем-то это должно было случиться.
«Неужели так все и закончится? Так быстро?.. Я рад, что Рей смогла преодолеть себя, обрести свои чувства, но не такой же ценой. Мне нельзя останавливаться, когда я так близок к цели. Рей, я очень хочу тебя, но я не могу быть твой игрушкой. Ты моя, Рей, а не наоборот».
Пытаясь собраться с мыслями и преодолеть сумбур в душе, Синдзи стал медленно и глубоко дышать, закрыв глаза и мысленно отстранившись от боли и страха. Его тревожное смятение объяснялось лишь остатком адреналина в крови и, может быть, легким сотрясением мозга, но никак не объективной реальностью. Нужно просто сосредоточиться, взять себя в руки и не давать воли эмоциям.
Из ванной в этот момент появилась Рей, бесшумно возникнув перед Синдзи и подняв с пола выпавший электрошокер. Тот невольно замер и похолодел, видя, как острые алые глаза девушки остановились на нем и словно бы заглянули в саму душу, однако не пронзая ее своей остротой, а будто слегка касаясь, осторожно, мягко и притом обжигающе горячо. В памяти само собой всплыло предупреждение о том, что длительный разряд электрошока может привести к летальному исходу. Но Рей, углубившись своим взглядом настолько, что Синдзи уже начал желать провалиться под землю, спокойно отвернулась, положила шокер на тумбу и, поколебавшись с секунду, вернулась.
— Я знаю, что этого нельзя было делать, — вдруг тихо произнесла она. — Но иного выхода не оставалось. Ты будешь со мной, Икари-кун, потому что по-другому нельзя.
— Рей… — прошептал тот, вновь ощутив щекотливую волну тревоги.
Он, наконец, понял, что в ее взгляде было не так — там, за алой сияющей завесой глаз разгорался настоящий огненная буря из сумбурных, спутавшихся, вулканизующих чувств. И вся эта лавина гремела в одном хрупком слабом теле, в ее эфемерной душе, никогда не сталкивающейся с таким эмоциональным штормом, страдая не меньше него. Синдзи уже все понял и не мог подобрать ни слова, чтобы как-то утешить девушку, успокоить ее, остаться с ней. Не мог, потому что она была не единственным его сокровищем. Потому что это шло вразрез с его планами.
«Ну почему именно сейчас?.. Почему, черт побери?!»
— Прости меня, Икари-кун… Но я не могу отпустить тебя…
