Блондин, все это время стимулирующий член пальцами сквозь кожу и плоть влагалища, наконец, отпустил воспаленный бугорок внизу ее животика, вцепился в соски девушки, скрутив их до алого сияния, и остервенело забил членом по ее лону, едва ли не пробивая матку сквозь живот. Баскетболист все это время ни на секунде не останавливался, только подстроившись под ритм своего босса, и теперь их массивные напряженные пенисы натирали плоть девушки изнутри, трясь друг о друга сквозь гладкую тонкую кожицу и растягивая мембрану промежности чуть ли не до треска. И вот когда из горла Маны донеслось бессвязное бурление, разбрызгивающее пену по залитому опухшему лицу, блондин дернулся в последнем рывке, оттолкнул от себя девушку, заставив ее вместе с баскетболистом рухнуть обратно на плиту, и выстрелил мощным густым потоком спермы, смешанной с соком и кровью, на ее трясущееся тело. Плотная мраморно-белая масса залила весь живот девушки и ее груди, отчасти даже зацепив брызгами лицо, и уже через пару секунд он, удовлетворенно хмыкнув, отступил и произнес:
— Закончите с ней. Ей, кажется, конец.
И в ту же секунду остальные гопники, будто шакалы после трапезы льва, с жадностью набросились на девушку: качок, радостно улюлюкая, таки добрался до ее киски и, не обращая внимания на слой спермы на ней, а также на мощные и глубокие толчки баскетболиста отверстием ниже, вонзил в рывками сокращающуюся широко раскрытую и истекающую кровью дырочку свой напряженный член. Жирдяй и панк подскочили к голове девушки и, толкаясь и пихаясь, стали одновременно совать в ее ротик свои пенисы, заводя их за щеки и елозя ими по внутренней полости вдоль безвольно повисшего язычка. Тихо стонущая Мана со стеклянным взглядом слабо подергивалась при одновременном вхождении членов всех четырех парней — в ротик, в попку и киску, уже не осознавая, что с ней происходит, а только распластавшись на мускулистом корпусе здоровяка и растворяясь в сокрушающей агонии страдальческой, ужасной боли, разбившей ее разум и подмявший под себя даже паническое чувство отчаянья и страха. Все, что еще выдавало в ней жизнь — это повисшие мутные слезы на пустых глазах и мелкие судороги в животе, пронзающие ее тело на пике движения проникающего в него гигантского члена. Сперма струилась по некогда прекрасному юному тело, по маленьких мягким грудкам, по животу и шее, заливая собой ссадины, царапины и синяки, лицо покрыла подсохшая пленка из пены, семени и слюны, разбавляемая лишь влажными дорожками от слез, мокрые волосы спутались и растрепались, слипнувшись в локоны и пристав к щекам, кровавые разводы обрамляли разорванную дырочку ануса и выбитую плоть красного влагалища, но Мана, даже несмотря на полную истощенность, сломленность и разбитость разума, адскую, чудовищную боль, разрывающую ее тело, все еще держалась по эту сторону от забвения.
Через пять долгих, невыносимых минут, качок наконец-то начал подбираться к финишу. Его движения участились и сделались преривыстыми, сам он запыхтел и с еще большей силой задергал девушку вперед и назад, водя ею по своему члену, и затрясся на подступе к оргазму. Головка его пениса по касательной утыкалась в ствол члена баскетболиста, замесив плоть в попке и киске до состояния взбитого теста и размазывая по бедрам молочно-багровую жижицу из спермы, сока и крови. Тонкая мембрана промежности сделалась почти прозрачной, словно растянутая резиновая пленка, и теперь ничто не удерживало взболтанную до состояния пюре плоть внутри лона, вываливая с каждой фрикицей из разболтанных дырочек ануса и влагалища наружу. Панк и толстяк тоже почти дотигли предела, устав тыкаться в онемевший рот Мане и встав по бокам для того, чтобы вновь заставить ее руками стимулировать их пенисы — находящаяся на изломе девушка машинально выполняла все их команды и на автомате начала мастурбировать члены.
— Сильнее, дрянь, сильнее работай! — подгоняли они ее, и Мана двигала руками сильнее, пустым безжизненным взглядом смотря в потолок и рефлекторно подергивая бедрами от фрикций в попке.
