— Все, ей пиздец, — шмыгнув носом, констатировал панк.
Жирдяй всхлипнул и театрально вытер слезу.
— Жаль девку. Это был мой самый лучший трах в жизни.
— Потому что единственный, — хохотнул качок.
Баскетболист не проронил ни слова, лишь откинувшись на спину и тяжело задышав. Его член медленно возвращался к человеческим размерам, ритмично уменьшаясь и собираясь в складки. Блондин же, закурив, подошел к притихшему телу девушки, носком развернул на спину и вгляделся в ее пустые безжизненные глаза. Потом нахмурился, наклонился на корточки и поднес сигарету к соску. Раздалось тихое шипение, от красного воспаленного холмика потянулась струйка дыма, и вдруг девушка слабо и мучительно простонала.
— Ебта, жива! — изумленно выпалил качок. — Мы ей очко и пизду порвали, а она еще жива!
— Охереть, — протянул толстяк. — Ее членом практически насквозь проткнули, там все в кашу должно быть. Это пипец.
— А целка-то не одноразовая, — гнусаво хихикнул панк. — Заипись ништяк, я ей как раз еще вставить не успел.
— Да ладно, у нее же там все раздолбано.
— А похер. Зальем йодом, и будет как новенькая. У меня и лекарство есть, хи-хи, как раз шпиганка на пару вмазок осталась.
— Чё?
— Герыч в шприце. Срать на девку, главное, чтобы ебаться могла.
Блондин поднялся и приказал:
— Тащите ее в логово. Пока не калечить, шлюха из нее отменная получится, прибережем и потренируем. А пока дайте ей прийти в себя и проблеваться, у нее все дыры вафлей залепило. И приведите в чувства этого, — он кивнул на баскетболиста.
— Есть, босс. — Гопники тут же отправились выполнять приказ — качок с трудом поднял здоровяка и потащил к складскому проему, а толстяк и панк, схватив обмякшую Ману за руку и волосы, поволокли ее вслед за ними.
Уже в дороге глаза девушки, потухшие, пустые, потерявшие огонек жизни и словно выцветшие, вдруг медленно повернулись к Синдзи, и пока гопники тащили ее по земле, оставляя белесый влажный след, губы ее беззвучно стали шептать: «Спаси… умоляю… Синдзи… помоги мне… пожалуйста… Синдзи…»
— Ну, как тебе мои ребята? — обратился к нему блондин, хитро прищурившись.
Синдзи ничего не ответил. Он едва стоял на ногах, с трудом сдерживая тошноту в горле и едва находя силы, чтобы не зашататься и не рухнуть на пол. Тело его онемело и будто покрылось инеем, совершенно не ощущаясь и словно не реагируя на внешний мир, холод будто остановил сердце, морозными иглами впившись в душу и сковав каждую мышцу, пронзив каждую клеточку и отдаваясь болью при малейшем движении. Синдзи не мог издать ни звука, потому что язык его высох, обветренные губы, с которых выпала так и не зажженная сигарета, затвердели, он не мог моргнуть сухими глазами, его руки безвольно повисли, будто притянутые к земле кандалами. Синдзи ощущал лишь бесконечную, ужасающую пустоту в своей груди, будто его внутренности вырвала огромная когтистая рука, а взгляд окутала непроницаемая, густая как смоль тьма, приоткрывшая свое дно.
— Эй, парень! — блондин влепил ему затрещину. — Я к тебе обращаюсь.
Синдзи очнулся, вернувшись к реальности, но все еще ощущая мороз под кожей и почти ничего не видя вокруг, только лишь держа взгляд сфокусированным на отдаляющемся образе Маны.
— А... Да… я наблюдал…
— Чего, застремался? Мои ребята только начали обрабатывать ее, вот когда придут остальные, тогда и начнется самое веселье. Присоединяйся, если хочешь.
— А?.. Нет… спасибо, я лучше пойду…
— Вот как? — блондин сделал затяжку и вдруг опустил руку на плечо Синдзи. — Короче, хлюпик. Чтобы привел нам еще таких целок, чем больше, тем лучше. Если не приведешь — найдем и порешим. Понял?
Синдзи не шевелился, почти не расслышав ни слова из сказанного.
— Ты понял?! — жестко рявкнул блондин.
— Да.
— Точно?
— Да. Полностью.
— Молорик. Пиздуй отсюда, пока цел.
И он оттолкнул Синдзи, выпустив ему в след облачко сигаретного дыма, и отправился вслед за своей бандой. А Синдзи сделал несколько шатающихся шагов, остановился и развернулся, еще различая на другой стороне площадки удаляющуюся фигуру оттаскиваемой громилами девушки.
«Синдзи… помоги мне… пожалуйста… Син…»
Силуэт Маны исчезла за проемом складских ворот. На пустоши возникла долгожданная мертвецкая тишина, укрыв собой все еще звенящий в ушах оглушающий хриплый стон девушки.
«Все идет по плану».
Синдзи, покачиваясь, оперся о бетонную плиту, пытаясь вернуть груди нормальное дыхание и заставить сердце снова биться.
«Отлично сработано».
На его глаза попались кровавые следы, размазанные по шершавой поверхности бетона, и расплывшиеся капли спермы. На Синдзи накатила выворачивающая волна омерзения, будто черви пробрались и закопошились в желудке, и через секунду его вырвало.
«Ты молодец, Икари Синдзи, ты все сделал правильно. Теперь прими пилюли, столько, сколько найдешь в кармане, отдохни и иди дальше. Тебя ждут остальные. Им тоже необходимо твое внимание. Осталось совсем чуть-чуть».
