— Прошу вас, умоляю, не трогайте меня!.. — навзрыд заверещала Каедэ, заливая красное от напряжения лицо слезами и зажмурившись в ужасе. — Отпустите, я вас очень прошу!.. Мамочка, маменька, забери меня отсюда!.. Мамочка, папа, умоляю, спасите!.. Мама… Ма-а-ама-а…
— Не может быть… невозможно… этого не может быть… — Аой замкнулась в себе и с потерянным видом тихо что-то залепетала, будто ее разум уже надломился от шока.
Толстяк озадаченно поднял брови, сжался и с грустью в глазах взглянул на Синдзи.
— Кажется, они этого не желают…
— Будешь каждую спрашивать — так и останешься ни с чем. Будь мужчиной, прояви, наконец, уже инициативу.
— Но я… — жалобно пробубнил он.
— Хватит отговорок, — Синдзи чуть развел бьющиеся бедра девушки вбок, отчего ее губки разошлись в стороны. — Хватай и дери, сейчас или никогда!
— Х-Хорошо!.. — будто найдя в себе единственную каплю решительности, а скорее всего покорно согласившись под давлением Синдзи, он нервно схватил уже изрядно напрягшийся пенис, закрыл глаза и приблизился к брюнетке.
— Ты что делаешь, мудак?! — взвизгнула она, когда головка коснулась ее бедер совсем рядом с киской, и со все более наполняющим голос отчаяньем заверещала: — Уйди от меня, говнюк!!! Не смей!!! Прекрати!!! Хватит!!!
— Глаза открой, дубина, — цыкнул Синдзи. — А то обломаешь еще себе чего-нибудь.
— А… Ага…
Толстяк подчинился и, тяжело дыша от постепенно охватывающего его возбуждения, трясущимися руками повел головку к дырочке влагалища, оставляя липкий след уже начавшего выделяться предэякулята.
— НЕТ!!! УЙДИ ОТ МЕНЯ!!! СТОЙ!!! Я ТЕБЯ УБЬЮ!!! Я вас всех убью!.. Ненавижу… всех…
И тут Сацки сломалась. Захлебнувшись в слезном порыве, надрывно заревев, она вдруг разразилась глубоким мучительным плачем, моментально утопив свои пронзающе-серые глаза в слезах, захлюпав от потекших по лицу соплей и залившись краской от сдавленного напряжения.
— И… извините… — запыхтел толстяк, стесненно пытаясь нащупать членом вход во влагалище, — это… сейчас… получится…
И тут скорее по воле случая головка скользнула по мягким аккуратным полоскам малых губ, углубилась в ямочку нежной гладкой плоти и по инерции соскользнула в бугристую плотно стиснутую пещерку. Девушка взвыла с новой силой, захлебываясь в слезах и выдавливая из себя навзрыд:
— Ненавижу!.. Ублюдки… мудаки… Вы… вы… испортите меня… грязные скоты… Я не смогу жить… после этого… поэтому… хватит… Прошу… стойте…
— Там… — с напряжением в голосе выдохнул толстяк, — не проходит…
— Надави, — оскалился Синдзи.
— Т-Точно?
— На все сто.
Задрожав от возбуждения, отчего пласты жира затряслись по всему телу, словно густое желе, он ухватил девушку за бедра и осторожно, все еще боязливо стал вводить член во влагалище.
— Мгкх… — донесся сдавленный стон боли сквозь стиснутые зубы, и по щекам девушки побежали ручейки слез из широко раскрывшихся, замерших на остроте чувств глаз.
И тут преграда внутри киски лопнула, член с легкостью скользнул внутрь и из-под приоткрывшихся лепестков губ прыснули ярко-красные капли крови.
— ГХА-А-А-АХ!!! — резко изогнувшись, выдавила из мгновенно сковавшейся в напряжении груди Сацки, а потом вдруг запрокинула голову назад, мучительно скривившись, и заскулила в долгом протяжном плаче.
Толстяк, поначалу замерев, будто остолбенев от переизбытка чувств, вдруг расплылся в безумном сладостном восторге, чуть двинул бедрами и после короткой паузы начал исступленно водить тазом вперед и назад, резко погружая член в напряженную, покрытую слоем крови плоть и раздвигая воспаленные дольки губ.
— Кха!.. — зажмурившись, выдыхала брюнетка при каждом входе сквозь отчаянный, потерявший всякую надежду рев. — Мхах!.. Гха-а… Не-ет… Стойте… Хватит… Кхах!.. Я… не вынесу… этого… Мгх!..
Блондинка отвернула голову в сторону и зарыдала еще громче, словно стремясь своим плачем взахлеб заглушить невыносимые стоны подруги, а чуть приподнявшаяся Аой с выражением глубокого шока на лице еще некоторое время не сводила глаз с дергающихся от фрикций бедер Сацки. Спустя минуту опустошенного неморгающего взгляда на ее лице вдруг проявилась маска ужаса, и девушка, отчаянно собирая остатки самообладания, произнесла:
— Вы обезумили!.. Это сумасшествие какое-то! — ее глаза устремились на Кенске, который продолжал все бесстрастно записывать на камеру. — Это… это незаконно! Если эта запись куда-то попадет…
— Что значит «если»? — с ухмылкой перебил ее Синдзи. — Уже. У нас прямая трансляция на весь Интернет. Кенске, сколько там подключений?
— Больше пяти тысяч. Постоянно увеличивается. Уже появились комментарии вроде «лихой сюжет», «тупая постановка», «телки вьебабельные» и «я фапаю».
— Вот видите, — повернулся к задрожавшей в ужасе девушке. — Вы теперь суперзвезды. И прежде чем вякать про незаконность, подумайте лучше, как теперь будете смотреть в глаза одноклассникам, родителям, всем тем парням, кто, несомненно, увидит этот шедевр. Кому вы вообще будете нужны?
