Мучительно пробивающийся сквозь резкую пелену взор постепенно начал вылавливать элементы окружения, в которых очутился Синдзи: по-обычному обставленная квартира со скудной, но современной мебелью, большой яркий проем в стене, являющийся, по-видимому, окном, низкий столик в центре и светло-серые стены. Ни о чем эти предметы сказать ему не смогли, но тут вдруг разум вспыхнул памятью предшествующих его пленению событий, и сознание в гремящей болью резкости мгновенно склеилось воедино, отозвавшись жутким звонов в голове. Синдзи сначала вспомнил, что его накачали какой-то дрянью, потом перед глазами возник образ хитро ухмыляющейся Мари, а за ним и та жопа, в которой он очутился без жилья и еды, преследуемый полицией.
«Гр-р… — мысленно прорычал он, когда свет из окна едва ли не расколол его голову надвое, а сведенные за спиной затекшие руки отдались крепким давлением в области запястий. — Меня схватила эта психованная. Еще и чем-то отравила, тьфу… как мутит… Скорее всего, я связан — не могу пошевелить руками. Глаза тоже тяжело открывать, свет слишком дает по мозгам. Сколько времени прошло, без понятия. Положение не фонтан».
— О, проснулся, — девичий голос словно напильником резанул по ушам, заставив вновь скривиться от не самых приятных ощущений. — Хуже похмелья, да? Впервые использую медицинский анестетик.
Синдзи смог различить склонившуюся над ним тень и почувствовал, как та пальчиками открыла его рот и приложила к губам холодный край чашки.
— Вот, должно помочь. Это церукал, средство от химической тошноты, хотя, опять же, впервые его использую.
Связанный и обессиленный, он даже не смог воспротивиться полившемуся в горло потоку горькой жидкости, проглотив ее без остатка. Как ни странно, противный вкус только пошел на пользу, протолкнув обратно в желудок рвотный ком и ослабив давление в висках.
— Саму чуть не вытошнило, хотя я и сделала всего-то пару глотков. Ладно, если ты жив, значит, все в порядке, можем приступать к главному.
Она куда-то скрылась, и Синдзи остался предоставлен сам себе. Следя за тем, как по животу начали расплываться странные волны ощущений, он постепенно восстанавливал контроль над телом, сначала проявляя взгляд, а затем возвращая подвижность конечностей, которые, как он и предположил вначале, оказались связаны. Причем это была не просто веревка, а плотные кожаные ремешки, вполне комфортные и не режущие кожу, но притом намертво стягивающие запястья. Разумеется, так просто высвободиться от них не представлялось возможным, но Синдзи даже и не надеялся. Куда больше его взволновало следующее открытие — он находился на полу полностью обнаженным, и одежды его рядом нигде не наблюдалось. С легкой вспышкой испуга и тяжелым напряжением в глазах Синдзи рассмотрел свое тело, боясь найти на нем увечья или еще что похуже, но с облегчением не обнаружил ничего необычного.
Тут вдруг до его уха донеслось слабое шевеление под окном, и, резко вскинув взгляд и зажмурившись от яркого света, он вдруг разглядел в тени еще одну фигуру, также сидящую на полу и тоже, по-видимому, связанную. Изумление вызывал тот факт, что это была девушка с белыми длинными волосами и бледной кожей, одетая в черный джемпер и юбку, с поджатыми под себя ногами, облаченными в черно-белые полосатые чулки. Из-за яркого света в окне Синдзи не смог различить ее лицо, однако оно показалось ему смутно знакомым, особенно взгляд, сверкнувший на секунду алым сиянием.
Но не успел он осмыслить увиденное, как в комнату вновь вошла Мари, пропорхав бабочкой прямо к нему. Взгляд Синдзи моментально приметил ее обнаженные стройные ноги, отточенные гладкие бедра, тень на лобке, плоский животик, милые небольшие, но округлые грудки и опущенные плечи — фигуру девушки укрывала лишь одна ночная рубашка на бретельках, да и та выполненная из невесомой прозрачной ткани молочно-бежевого оттенка. Очки с хвостиками, впрочем, были на месте.
— Немного смущает, правда? Нашла в этой квартире, даже впору. Не знаю, птенчик мой, что ты помнишь из того, что я тебе вчера сказала, да и, откровенно говоря, я сама уже не помню — нас ведь обоих накрыло, но ситуация обстоит следующим образом. Мы сыграем с тобой в одну игру, правил которой и конечной цели тебе знать не обязательно. Не то чтобы их не было, просто тебе будет слегка не до этого. Скажу лишь наводящее слово — ревность.
Мари опустилась к нему на колени и, сладостно выдохнув, провела своими ладошками по его груди, далее ниже по животу и остановила их на члене, начав слегка мять его тонкими пальчиками.
— Ревность к твоей славе. Я и подумать не могла, что меня это может задеть столь сильно. Ты… ты… такое говно, но смог добиться немыслимых результатов за нереально короткий промежуток времени. Ты добрался до вершины, стал владельцем своего личного гарема, прямо таки королем, упиваясь в безнаказанности, и все это за каких-то жалких пару недель. Меня это просто выводит из себя.
