Живот вспыхнул изнутри феерией ощущений, когда Каору начал шевелить пальцами в поисках ключа. Плоть кишечника была слишком чувствительной для такого проникновения, однако и его пальцы двигались очень осторожно, так что вместо резкой боли нутро наполнилось странным волнением, отчасти неприятным, отчасти щекочущим. Синдзи задрожал, провалив очередную попытку отвлечься от своего тела, и теперь его разум устремился к собственным чувствам, внутрь себя, вмиг наполнив душу трепетным сиянием минувшего экстаза с Мари, словно Каору все еще нес частицу этого тепла в себе. А еще его разум возвращался к девушкам, тем минутам нежного наслаждения, о которых он ранее не мог даже и мечтать, их сердцам, что на самую малую толику открывались перед ним под звук рвущегося треска. Синдзи тяжело задышал, не в силах совладать с бурей внутри себя, его глаза заплыли, кристальной чистотой смывая черную маслянистую пелену боли, и на острие душу вдруг закололо то хрупкое чувство, что могло сорвать его в бездну, разрушить все, как вдруг…
— Нашел, — вывел его из транса мягкий голос Каору. — Попробую вытащить.
Его рука, совершив небольшой поворот в анусе и тем самым прогладив растянувшиеся стенки кишечника, едва не сорвали Синдзи в стон, и в его голове сверкнула дикая мысль, что если бы не его истощение, то он мог бы даже кончить от этого. Но Каору, как будто не подозревая о тех ощущениях, что он доставлял ему, не резким, но быстрым движением выкрутил запястье назад и окончательно вытащил ладонь назад с маленьким блестящим ключиком, сжимаемым между пальцами.
— Готово, — улыбнулся он.
— О… Отлично… — Синдзи пришлось отвернуть голову в сторону, чтобы парень не увидел его покрасневшего лица. — Сначала ты.
Где-то в мыслях он боялся, что Мари и здесь сделала подвох, однако до его уха за шуршанием одежды донесся механический щелчок замка, звон цепочки наручников и стук упавшего на пол браслета.
— Сделано.
С ремешками проблем тоже не возникло — Каору быстро распутал их и высвободил Синдзи, сам отправившись в соседнюю комнату. Тот с хрустом затекших конечностей, кривясь от покалывания мышц, поднялся, покрутился их стороны в сторону, прогоняя нудящую боль и разминая тело, а затем, когда багровая пелена от резкого притока крови спала, убедился, что девушка не совершила с его детородным органом ничего опасного. Бордовая краска с члена хоть так и не спала, однако легкое покалывание говорило, что чувствительность он еще не потерял, да и твердость головки указывала на все еще имеющуюся способность к эрекции.
«Что ж, это было весело. Мари, Мари, Мари… Надо сказать, я у тебя в долгу».
Поднявшись и восстановив твердость поступи, Синдзи обратил внимание, что к полу его приковал крепкий наручный ремешок, кажется, использующийся в психиатрических лечебницах для связывания особо буйных, причем цепь между наручами была прибита к полу крюком.
«Медицинский наркоз, ремни… Даже не хочу знать, откуда у тебя все это».
Каору к этому времени уже появился в проходе, видимо, из ванной, держа в руках снятый джемпер и сверкая каплями воды на бледной коже точеной немускулистой, но сильной фигуре.
— Испачкался, — пояснил он. — Я бы предпочел переодеться.
— Да… одежда… — отчего-то смущенно произнес Синдзи, отведя взгляд в сторону. — Не помешало бы.
— Мари уже приготовила комплект. Пойдем.
Он указал на дверь комнаты рядом, о которой Мари сказала, что в ней лежит решение проблемы с полицией. Эти слова только сейчас всколыхнули тревогу в его душе, потому что эта девушка простых решений не ищет. Уже заходя в комнату, совершенно обнаженный, он внутренним чутьем догадывался, что его ожидает, и не ошибся.
На кровати лежал красиво расстеленный комплект одежды. Женской одежды. Просторное платье молочно-кофейного цвета с короткими рукавами и средней длинным подолом, декорированным оборкой бежевого оттенка, тонкий черный танк-топ, свободная белая водолазка, черные чулки, белые хлопчатые девичьи трусики в мелкий розовый горошек, небольшой бюстгальтер со вставками под первый размер груди нежно-розового цвета с пурпурными сердечками, клетчатым рисунком на бретельках и бантиком между чашечками. На подушке располагался парик, имитирующий длинные кофейно-шоколадные волосы с челкой, а под ним — цепочка с кулоном в виде большого красиво завитого золотого сердечка.
— Я этого не надену… — чувствуя, как пересохло у него в горле, хрипло произнес Синдзи.
Каору хмыкнул, будто припоминая что-то свое давно минувшее или просто усмехаясь тщетности сопротивления, затем прошел к шкафу и достал из него еще один комплект женской одежды. На этот раз это было настоящее черное викторианское платье с длинным складчатым подолом, обилием рюшей, оборок и бантиков, с чепчиком, манжетами и корсетом на шнурках, только выполненное в томных готических тонах.
— Мари, все же ты решила оставить мне это… — с неловкой улыбкой произнес Каору, сказав это куда-то в воздух, а затем развернулся к Синдзи. — Могу предложить этот вариант, если он тебе больше нравится.
— НЕТ! — нервозно резко ответил тот. — Спасибо, я пас.
