— С опытом приходит, — казалось, в его голосе промелькнуло смущение или, возможно, неловкое оправдание. — Ей такое нравится.
— Ага… — туманно протянул Синдзи, продолжая водить взглядом по его наряду.
— Пойдем, я тебе помогу закончить.
Каору поспешил усадить его перед зеркалом и затем принес набор с косметикой. У Синдзи нервно екнуло, когда он увидел перед собой россыпь тюбиков, склянок и флаконов непонятного назначения, однако, управляемый уверенными руками парня, не посмел возражать. Тот, сняв перчатки, для начала тонкой кисточкой нанес тени на его веки, чуть более темные, чем его кожа, а затем контурным карандашом слегка подвел ресницы, после чего тушью придал им объемную форму. Затем он щеточкой расчесал брови, которые, к счастью, оказались не столь густыми, чтобы их пришлось выщипывать. После этого Каору окунул большую пушистую кисть в чашечку с пудрой и осторожно нанес ее на щеки, плавно заскользив щетинками в сторону от носа, в котором тут же защекотало от ее приятного запаха. Однако чихнуть не удалось, так как Каору сразу же перешел к его губам. Нанеся на них кисточкой тонкий слой защитного крема, он поднял со стола помаду неяркого темно-телесного оттенка и осторожно провел ею по губам, оставив различимый, но не выделяющийся кремово-вишневый тон. И только после этого, убедившись, что на лице не осталось ни одного неаккуратного штриха и макияж лежит идеально, Каору надел парик на голову Синдзи, подобрал проступающие локоны под резинку и щеткой привел его вид в порядок, а затем, прицепив кулон, наконец, отступил в сторону.
Синдзи, все это время не дышащий и боящийся даже шевельнуться, вздрогнул, увидев свое отражение. Несомненно, на него смотрело его же собственное лицо со всеми знакомыми ему чертами, однако сейчас что-то в нем неуловимо изменилось, настолько, что он был готов поклясться — перед ним сидела девушка удивительного очарования. Одновременно неизведанная и до дрожи знакомая, словно сестра-близнец, родная кровь и плоть, и оттого привлекающая не красотой, а поразительным контрастом сходства и различия.
«Вылитая Лилли…»
— Это максимум, чего можно добиться на скорую руку, — очистив ладони влажной салфеткой и снова облачив их в перчатки, произнес Каору.
— Это… просто… — Синдзи с трудом мог подобрать слова, — изумительно… Вроде бы ничего не изменилось, но я с трудом себя узнаю.
— Рад, что ты впечатлен, — на его лице расцвела легкая улыбка. — Нам повезло с формой твоего лица и его чертами. На мне Мари долго отрабатывала макияж, пока не добилась… того, что ты видишь.
— С-Спасибо… — Синдзи перевел на него взгляд и запнулся, будто только сейчас вся феерия ощущений от хлопкового белья, шелка чулок и мягкой ткани женской одежды вместе со слоем воздушной и чарующе пахнущей косметики, пропитавшей кожу удивительной свежестью, распустилась в душе едва уловимым чувством внутренней ласки, чуткости, которую он мог лишь видеть ранее в трепетно дрожащих глазах девушек.
«Возможно, затея и не столь абсурдна».
Он не мог понять, откуда возникла эта сумятица в душе, когда он поднялся с табурета и ощутил облегающее давление одежды и белья, когда Каору слегка кивнул, словно приободряя и взглядом приглашая отправиться на выход, когда он надел женские туфли с коротким узким каблуком, сделавшие его походу неуверенной и хрупкой — во многом благодаря малому размеру обуви и ее неустойчивости. Однако Синдзи был уверен — волнение от женской одежды, даже от ощущения себя в женском обличие не было столь сильно, если бы не нахождение рядом этого загадочного и закрытого, но располагающего к себе парня. Они оба оказались в одном положении, они оба выглядели одинаково, вероятно, они оба пережили и испытывали одно и то же. Именно с этой мыслью Синдзи решил не расходиться на улице, а отправиться вместе с Каору к станции монорельса, который должен был доставить его домой.
— А почему именно Августин? — задал он в пути давно интересующий его вопрос, хотя неловкости от молчания не ощущал, да и на улице им пока не попался ни один прохожий, способный разоблачить их личину.
— М-м?
— Мари так тебя называет. Почему?
— А, имя, — Каору устремил взгляд куда-то далеко вперед, словно его посетило теплое воспоминание. — Видимо потому, что мы познакомились в августе. Или по любой другой причине, которую мне не суждено понять.
Вновь возникла тишина, нарушаемая лишь шорохом подолов их платьев и тихим стуком каблуков. Синдзи с ощущением колючих мурашек на спине приметил на другой стороне улице случайного пешехода, проводившего их слегка заинтересованным взглядом. Впрочем, к его облегчению, смотрел он всецело на Каору, да и то лишь из-за его экстравагантного наряда, не выявив в глазах ни одного намека на разоблачение. Синдзи облегченно выдохнул и, поправив локон прически, маячивший перед глазами, снова взглянул на спокойно шествующего рядом парня. Ни единой капли беспокойства, насмешки или смятения.
— Скажи… Почему ты терпишь все то, что она с тобой делает?
