— Да вы лесби! Так это еще лучше! Чего вам сосаться друг с дружкой, у нас тоже есть что пососать. Пойдемте, не пожалеете.
— Мы фудзиеси, — улыбка Каору стала еще шире. — Любим мальчиков, которые любят мальчиков. Как насчет вам, ребята, пососать друг у дружки? Такой вариант нас очень даже устроит.
— Фу, бля, — один из старшеклассников с отвращением отвернулся. — Мерзость.
— Думай, что несешь, — озлобленно напрягся другой, но его товарищи подхватили его за локти.
— Ну их на хер, что-то с ними не так. Забей на этих извращенок, пошли нормальных найдем.
Тот еще раз смерил их взглядом и надменно дернул плечами, будто демонстрируя, что это он принял решение.
— Наберутся всякого говна и еще гордятся этим, — буркнул он, с презрением во взгляде проходя мимо. — Собрать бы вас всех и отправить на остров, чтобы вы там все подохли и нормальным людям жить не мешали…
Только когда компания скрылась за поворотом, Синдзи смог облегченно выдохнуть:
— Это было близко…
— Они безобидные, — улыбка так и не сошла с лица Каору. — На самом деле кроме слов им гордиться нечем, так что даже если бы мы и согласились с ними пройтись, это нам бы пришлось их соблазнять для интимной близости, а не наоборот.
— Брр… — Синдзи передернуло. — Нет уж, не надо мне такого счастья.
— Уверен? — глаза Каору сверкнули. — По-моему, ты хорошо справляешься в женском обличие, а я могу заверить, что, будучи девушкой, у тебя откроются новые возможности в плане управления мужчинами, не говоря уже о новом и интересном опыте интимной близости.
— ТЫ ИЗДЕВАЕШЬСЯ ЧТО ЛИ?! — вспыхнул Синдзи, едва не накинувшись на Каору, но тут же замер столбом, увидев, как тот звонко и искренне рассмеялся.
— Прости, прости меня, Синдзи-кун, — произнес, наконец, он, совладав с собой. — Я не смог удержаться. У тебя был такой уязвленный и напуганный вид…
Тот, с некоторой заминкой закрыв распахнувшийся рот и преодолев всю гамму самых разнообразных эмоций, обиженно насупился.
— И ничего и не было… — буркнул он, отвернувшись в сторону.
— Ладно-ладно, Синдзи-кун, не дуйся. Ты тоже можешь меня поддеть, когда тебе этого захочется, за мной остается долг.
— Угу…
— На чем мы остановились? Ах да, как я стал подручным Марии.
Ничего не сказав, Синдзи навострил уши.
— Тот день мы провели, погруженные друг в друга — я наблюдал за ее наслаждением, за переменами в душе, сколь стремительно распускалась в ней надежда и счастье от долгожданной встречи человека, с которым не нужно более изображать жертву, не нужно бежать от страха, с которым можно быть самим собой. Тогда я понял, насколько сильно она в нем нуждалась, и я терпел все ее шалости, позволив телу вобрать в себя все приятные и болезненные ощущения. Мне доставляло удовольствие не ее ласки, а то внутреннее сияние, что пробивалось сквозь ее глаза, упоение жизнью, счастье от каждой прожитой минуты, ведь Мария как никто другой знает, что значит жить. Однако после наших ласк, когда мы уже разошлись по домам, ее подкараулила группа техников, с которыми она как-то развлеклась и чью репутацию растоптала компрометирующим видео. Им уже нечего было терять, и все, что они желали — это месть. Оттащив ее в техническое помещение, они несколько часов избивали ее обрезками металлических труб, пока не переломали почти все кости, а затем стали насиловать — по очереди и все вместе, а затем снова били и били, в минуты отдыха сначала макая ее в экскременты, затем заливая в нее технические жидкости: мазут, краску, растворители, в том числе прямо в глаза, а под конец разорвали ей влагалище, насадив ее на опорный столб парового котла, по размерам сопоставимый с мачтой линии электропередач. Когда ее разум померк и тело перестало реагировать на побои, кто-то достал пистолет и сделал три выстрела в живот и один в грудь, хотя на ней и так не оставалось живого места.
По спине Синдзи пробежали мурашки.
— Но я же не видел на ней ни одного шрама…
