Обучение прошло до поздней ночи, и только когда Рицко, проглотив какие-то таблетки, сказала, что ей нужно идти на операцию, Синдзи благодарственно кивнул и остался в кабинете продолжать изучение машины. Лишь на выходе женщина неуверенно остановилась, повернула к нему голову и сухо сказала:
— Тесты выявили у тебя шизофрению.
— Я знаю, — улыбнулся Синдзи.
— Хорошо. Тогда… я пойду, наверное.
— Спасибо за помощь, Акаги-сан. Правда.
Когда его застиг сон, в памяти уже не отложилось, но проснулся он на стуле в тесной комнате инженерной, рядом со все еще включенным компьютером. Продрав глаза, Синдзи приподнялся, прокрутил в памяти события прошедшего дня и скривился от вновь обволокшего его чувства липкой настольгической тоски. Бороться с ней уже не представлялось возможным, но стоило лишь сосредоточиться на чем-то другом, как проблема отступала на задний план. Пока еще жить с ней было можно.
Умывшись и приняв душ в пустующей палате процедурной исследовательского центра, Синдзи решил было проведать медицинский корпус, но еще у входа в лифт его что-то остановило. Ему было стыдно признаться самому себе, но он просто не мог найти в себе решимости. Хохотнув, Синдзи хлопнул себя по щекам и прислонился к стене, как вдруг ощутил слабый табачный аромат, исходящий из-за погрузочного дока глубокой шахты, идущей в ангар Евангелионов. Нахмурившись, Синдзи медленно подступил к краю и вдруг обнаружил там Кадзи, облокотившегося о поручень и задумчиво потягивающего сигарету.
— А, это вы… — протянул он.
Мужчина совершенно никак не отреагировал, взглядом следя через открытую крышу за огромным сводом Геофронта, где среди зеркально отражающихся лучей с поверхности виднелись мощные механизмы и опоры подвижных зданий. Пожав плечами, Синдзи уже было собирался оставить его в одиночестве, как вдруг Кадзи тихо произнес:
— Она ослепла.
Синдзи замер.
— Кто?
— Мисато, кто ж еще. Отравление метанолом. У нее на сегодня назначена операция по пересадке сетчатки, но дело даже не в этом. Ей больно и страшно, она в панике, во всем винит себя, ее травма затронула уже не столько тело, сколько душу. Я опоздал. И вместо того, чтобы поддерживать ее, стою тут и выкуриваю вторую пачку.
Возникла тяжелая пауза.
— Это я ее отравил.
Кадзи остановил руку с сигаретой перед ртом, а потом вдруг хмыкнул.
— Ну ты и… Ты в этот момент был в поезде. СБ все еще выполняет свою работу, не забывай.
— Неважно. Это я дал приказ.
Мужчина выдохнул дым, провел тыльной стороной ладони по щетине и вздохнул.
— Все забываю побриться… Ты дал приказ, или не ты — какая теперь разница? Твой отец поставил на кон все. Скоро будут достроены серийные Евангелионы, и тогда необходимость в тебе отпадет. И ты будешь первым, кого устранят потерявшие терпение старики. А за тобой последует и Икари-старший. Ирония, но, кажется, во всем мире только он не желает твоей смерти, пытается спасти изо всех сил, и то лишь ради спасения собственной шкуры. А может, у него и впрямь отцовские чувства проснулись, кто знает… Но ты ему нужен.
По спине Синдзи пробежала волна холода.
— Но знаешь, что самое смешное? — продолжил Кадзи. — Я могу все остановить. То есть, думаю, что могу. Мир катится в пропасть, что твой отец, что старики — они уже не думают над тем, как спастись, сейчас они решают, как умереть наиболее выгодным способом. И я могу это прекратить. Представляешь? Прямо сегодня.
— Вам это так нужно?
Мужчина, до этого словно погрузившийся сам в себя, очнулся и перевел взгляд на Синдзи.
— Нужно ли мне спасать мир?
— Нет, Кадзи-сан. Нужно ли вам жертвовать собой впустую? Вы ведь понимаете, что это бесполезно?
— Я… Наверное. Понимаю.
— И хотите умереть героем? Чтобы не испытывать чувства вины перед смертью или, может, чтобы заглушить вину перед истинной причиной?
— Вот уж не ожидал, что…
— Вы что угодно делаете, лишь бы избежать Мисато. Даже готовы сгрызть себя от вины, прикрываясь речами о спасении мира, лишь бы ее не видеть. Будь вы рядом, она бы не ослепла. Мы оба это понимаем. Но даже сейчас она нуждается в вас больше всех. Хватит бежать, Кадзи-сан. Она для вас — единственная причина жить и умереть, она ваша женщина, и она страдает, потому что одинока, потому что вас никогда нет рядом в самые трудные минуты. Просто побудьте с ней рядом, когда все кончится, хотя бы на одно мгновение — позвольте ей испытать это чувство. А о мире я и сам позабочусь. Не переживайте — когда возникнет необходимость, с неба спустятся Ангелы и всех нас спасут.
Сдвинув брови и смерив Синдзи тяжелым взглядом, Кадзи вдруг прыснул смешком и громко расхохотался — весело, искрометно — смехом пытаясь скрыть блеск взмокших глаз.
— Ну ты даешь, паренек. Слушай, впервые меня кто-то припер к стенке. Правда, нет слов. Даже перестал жалеть, что не пустил тебе пулю в лоб…
— Кадзи-сан, — отчетливо повторил Синдзи. — Хватит. Она в двух шагах от вас. Протяните руку — и все кончится.
