Задыхающийся от экстаза Синдзи вновь выдернул член из дырочки, буквально ощутив каждую бороздку, каждую морщинку и изгиб плоти, а также стянутое, но такое покладистое и приветливое сжатие сфинктера, и вернулся к влагалищу, снова утопив в нем пульсирующий ствол. Киска, словно живая, вмиг заглотила его целиком, стала лизать и обсасывать сжимающимися промокшими стенками, сужаться и разгибаться под порывами накатывающих мышечных спазмов, словно невидимый кулак в животе девушки стал норовисто мастурбировать им, обхватив своими гладкими влажными пальцами, а головка будто оказалась во рту, полностью покрытая извивающимся и плотно трущимся язычком. И упоенно дрожащий Синдзи остановился, чтобы убедиться — даже без подергивающихся движений бедер киска сама терлась и гладилась о его член, каким-то образом сокращаясь и извиваясь во чреве, стимулируя нежную кожицу своими восхитительными стенками. А затем он вновь продолжил бить пенисом ее влагалище, ощущая поцелуи шейки матки, и он вырывал из плоти ствол и, даже не держась за ее горячие вспотевшие бедра руками, почти не глядя вставлял его в попку, водил им в ней и вновь вырывал, чтобы вернуться к киске, до тех пор пока его движения не стали с невероятной скоростью чередоваться межу верхним и нижним отверстиями.
А когда оргазм достиг уже крайней черты, до замерцавшего взгляда Синдзи достиг образ заревевшей Хикари, вдруг вздыбившейся, насколько ей позволяли связанные руки, взвывшей и вытянувшей свое красное напряженное лицо, а затем резко подкосившейся и рухнувшей им прямо между ног Нозоми, утонув носом в бледной, уже почти вылизанной до конца молочной массе, но и там не перестав кричать и начав от ощущений в животе кусать половые губки девочки. Пес в этот момент залаял, буквально заколотив о попку своим задом, и даже не видя можно было с уверенностью сказать, что кишечник девушки сейчас заливался наконец-то вырвавшимся со всей накопленной силой потоком спермы, до самого дна. И животик Хикари вдруг резко вспух, а Нозоми, ощутив дикую боль от укусов сестры на своей киске, моментально пришла в себя и протяжно безудержно взвыла в ответ, и в этот момент Синдзи ощутил, как покидающий влагалище Кодамы член, словно на прощание, обхватили сотни крошечных ладошек, пытаясь удержать, и он на автомате воткнул ствол в попку, и плоть там встретила его невероятно тесным и ласковым объятием, трущимся, обгладывающим до основания, и тут вдруг все нутро девушки завибрировало, а животик затрясся в мелких учащенных судорогах, по кожице прошла волна наэлектризованных мурашек, и обе дырочки ее взорвались в оргазме.
Из киски бьющим ручейком запрыскал крошечный фонтанчик, попка туго сжалась и моментально вытянулась, обдав член волной жара и дрожи, и Синдзи, сносимый ураганом ощущений, кончил сам. Струя его спермы устремилась вглубь кишечника, заливая вязкой жидкостью ее липкие складки, с журчанием затекая в полость все глубже и глубже, выстреливая раз за разом слабеющим напором, пока все нутро попки не утопло в его семени и ее стенки не перестали ощущаться под бултыхающимся потоком жижи. Однако, еще кончая, сносимый волной наслаждения Синдзи каждой клеточкой пениса мог прочувствовать, осознать оргазм девушки и понять, что это был вынужденный, глубоко противный и нежелательный финиш. Она не сгорала в возбуждении, не утопала в вожделении, ее не пожирала страсть, это был лишь итог длительной и усиленной стимуляции нервных клеток на чувствительных интимных местах тела, простая физиология, никоем образом не относимая к блаженству, а скорее являющаяся следствием нервного истощения, переизбытка страха и перегрузки мозга. Впрочем, осознавая это, тем больше было его удовольствие смотреть на сокрушенный плач девушки, упавшей в объятия оцепеневшей сестры, на ее нечеловеческое отчаяние, ужас, презрение к самой себе, когда за стихнувшими приливами наслаждения к ней пришло осознание, что же она только что сделала.
— Ты кончила… — произнес тяжело дышащий Синдзи, перекрывая ее глубокий судорожный плач. — Ты кончила, несмотря на то, что была безжалостно изнасилована и что тебе пришлось отсосать член собаки. Ты кончила после того, как двух твоих сестер разорвали членом, как их сломили, оттрахали до потери сознания, словно последних сучек. Браво.
— Нет… Не-ет… — проскулила та, моментально залившись слезами и всхлипнув из-за просочившихся соплей. — Не-е-е-ет!.. Нет-нет-нет…
— Сестренка… сестренка… — дрожащим хриплым голоском протянула Нозоми, сама не понимая, что происходит и почему она плачет, но разревевшись вместе с ней и только повторяя: — Сестренка!.. Сестренка-а-а…
