Яёи к тому моменту еще так и не пришла в себя, неподвижно валяясь у кресла и взирая на потолок широко раскрытыми, заплывшими от слез глазами, да мелко подергивая бедрами, когда от одного неосторожно прерывистого дыхания случайно напрягались мышцы в животе и раздирали болью горящую от раздражения попку. А вот Намико, в отличие от своей подруги, все это время находилась в сознании, но поначалу едва ли могла уследить за произошедшим, больше занятая собственными рвотными позывами, выдавливающими сперму из ее желудка, и натужным глубоким кашлем, а потом — протяжной ноющей болью между ног из-за остывающего и так не отошедшего от фрикций влагалища, заставляющих содрогаться все тело сначала в быстро затухающем наслаждении, потом — в усталости плоти и ее тяжелой рези с непривычки, приправленной горечью и опустошенностью на сердце, что остались после мимолетной эйфории. И вот когда первый спазм разогревшейся плоти утих, и когда сладкая истома сменилась стыдом и липким чувством вины, до затуманенного разума девушки, наконец, донеслись дикие крики вокруг нее, мутные глаза различили сквозь дымку двух устрашающих мужчин над ней, а в душе, помимо тягостного грызущего чувства отчаяния, ярким всполохом вспыхнуло осознание и дикий ужас. Ее взгляд замер на орущих от боли парнях, на крови вокруг, на незнакомцев, на собственные руки, залитые спермой, и порванную одежду, едва скрывающую взмокшее, а теперь покрывшееся мурашками тело, и хаотично закрутившийся в голове клубок спутанных мыслей и необъятного страха вырвался в одном протяжном неподконтрольном крике, заставившим девушку прижать к себе руки, рухнуть на пол и залиться в сокрушительном плаче.
— Не-е-е-ет!!! Нет! Не-е-ет!.. Я не делала этого… Это была не я… Не я…
Блондин провел по ней долгим флегматичным взглядом, будто пытаясь ее зрительным образом разжечь в себе интерес к этой ничтожной, сокрушенно плачущей персоне, затем, не оборачиваясь, бросил панку:
— Убери мусор в общую кучу. Мясом займусь я.
Тот, уже успевший подобрать с пола дымящуюся самокрутку и сделать затяжку, вдруг поперхнулся и с отвращением сплюнул.
— Дешевый косяк, ёба, тьфу. Нашмаляются всякой дури, потом тупеют, свинорылы. Гыгы.
— Слышал, что я сказал?
— А, босс, не вопрос. Мешок с говном к мешкам с говном, бабенок не херачить. Выполняю, босс.
Схватив за шиворот двух извивающихся и все еще скулящих от боли одноклассников, он тут же потащил их по полу в сторону спортзала, а блондин, с задумчивым видом поиграв скулами, с силой сжимая и разжимая челюсть, медленно осмотрел комнату и вдруг остановился взглядом на небольшом темном окошке чулана.
Увидев его острые ледяные глаза, Синдзи едва не свалился с ящика в черноту комнатки, и удержали его только крепко обхватившие грудь руки Мари, вцепившиеся так сильно, что под ее легкой блузкой без лифчика он смог ощутить два бугорка затвердевших сосков. Зародившийся в груди от неожиданности легкий возглас, к счастью, был подавлен ее вовремя прижавшейся ко рту ладонью, отчего Синдзи сразу же ощутил смутно знакомый аромат духов, смешанный с манящим запахом ее слегка вспотевшего тела.
— Он нас не видит… — почувствовалось на уже беззвучное дуновение воздуха с ее губ, смешанное с чуть потяжелевшим дыханием.
Блондин некоторое время еще смотрел прямо в глаза Синдзи, скрытые в темноте, не видя, но будто чувствуя его присутствие, а затем повернулся к нему всем телом и вдруг начал медленно идти к стене. Синдзи стал ощущать до жути неприятное покалывание под ложечкой, усиливаемое все быстрее забившимся сердцем, звук которого, казалось, мог выдать его с потрохами. И даже мелькнувшая мысль, что в его сумке прямо под боком лежит пистолет и шокер, не сильно обнадежили, тем более что Мари буквально повисла на нем, улыбаясь во все свое дерзкое личико — он чувствовал это даже спиной. А когда блондин приблизился вплотную к двери в чулан с той стороны подсобки, находясь буквально на расстоянии метра, Синдзи огромным усилием воли заставил себя не пикнуть, ощутив, как девушка, с причмокиванием разомкнув губы, высунула язычок и запустила острый кончик в его левое ухо, нежно и одновременно с натиском начав просовывать все глубже. Ухо тут же ответило приглушенным шумом и приятным покалыванием, особенно когда язычок начал трепетно извиваться и скользить вглубь отверстия, насколько ему позволял узкий извивающийся канал, и Синдзи невольно дернулся от накатившей волны дрожи, не зная, что пробрало его больше — напряженные нервы или столь необычные и в чем-то даже приятные ощущения мягкого и упругого тела в ухе, с лаской щекочущего его стенки и заливающего их слюной.
С той стороны послышалось дерганье створок дверей — блондин, судя по всему, проверил, как плотно был заперт засов и не стоит ли заглянуть в еще одно помещение. Звякнул висевший на ручках амбарный замок — очевидно, что попасть в чулан можно было лишь снаружи, из подсобки, и задрожавший от бессвязного шепота и причмокивания Мари над ухом Синдзи взмолился, чтобы тот не додумался проверить спортзал с улицы, где располагался запасной вход.
