Тот, не в силах это видеть, задрожал, закрыл глаза и, не выдержав, отчаянно разревелся, все так же удерживаемый посмеивающимися гопниками, а качок, запыхтев, начал двигать тазом все сильнее и резче, пока схваченные напряжением ягодицы девушки не зашлепали по его бедрам, а из киски не начал доноситься месящийся звук.
— Ух, вот так, детка, хорошо ебешь!.. Еще тугая и неразработанная, сжимаешь что надо! Да-а, кайф, сучка, давай, стискивай меня еще сильнее, я тебе там все порву!
Его пальцы сжали ягодицы до такой степени, что мягкая масса округлостей почти целиком вобралась в его ладони, а половые губки выкатились далеко наружу, выдавив клитор и развернув малые лепестки наизнанку. Ярко-красная, налитая сочной краской дырочка раскрылась практически до самого влагалища, натянув нежную кожицу до гладкого скольжения, и мощный член качка забился в лоне, словно работающий на всех парах поршень, а толстяк тем временем стал отвешивать пощечины по лицу разошедшейся кошмарным стоном девушке, попутно вталкивая ей в рот пенис и заглушая ее крик.
Блондин, полюбовавшись зрелищем, удовлетворенно изогнул кончики губ в жуткой улыбке и перевел взгляд на здоровяка, который, кажется, вошел в бесноватый берсеркер, с шипением и рыком яростно вбивая в Намико член столь бешено, что ее животик вздыбливался от упирающегося в дно матки столпа, а сама она уже безвольно повисла на его руках, болтая конечностями от фрикций, словно плетками, и непрерывно извергая изо рта какой-то долгий низкий звук, похожий на стон умирающего в муках раненого зверька. Впрочем, глаза ее к этому моменту уже ничего не выражали, напоминая две плоские жемчужные пуговки из-за закатившихся зрачков, а рот причудливо округлился и онемел, позволяя языку свободно выкатиться и захлестать по залитым слезами щекам.
— Ну что, красавица, давай и мы начнем, — обратился он к придавленной к полу чирлидерше, которая притихла в робкой надежде остаться незамеченной, а сейчас вновь сорвавшейся в пучину опутывающего нечеловеческого ужаса, не способная даже зареветь. — Ты у меня сделаешь глубокий отсос до горла, а иначе вместо личика получишь бордовую кашицу, поняла?
С этими словами он достал нож и приставил лезвие к щеке девушке, и та, распахнув глаза в накатывающем страхе, наконец, разошлась диким воплем:
— И-Й-А-А-А-А!!! НЕ-Е-ЕТ!!!
Ее тонкие изящные ручки забили по крепкому прессу парня, не оказав на того, впрочем, никакого впечатления, и блондин с презрительным взглядом обхватил пальцами ее тонкую шею, чуть надавил, чтобы та захлопнулась и с хрипом отворила рот, залившись слезами в давящем напряжении на покрасневшем лице, сапогом выбил ее ноги, опрокинув на колени, и направил ее голову к своему паху, где из-за расстегнутой ширинки уже показался мощный возбужденный член. Чирлидерша жалобно пискнула и, заметив красную наливную головку, онемела от ужаса, и тут блондин обхватил ее голову обеими руками, освободив шею, и буквально вонзил пенис в рот девушке, издавший сдавленный заглатывающий звук. Ствол в одно мгновение утонул в небе, скользнул по выкатившемуся наружу языку и протиснулся через сжавшиеся мышцы гортани, расширив сократившуюся глотку.
— МХ-ГУЛП!!! — выдавила девушка, обледенев в его хватке с выпученными глазами, схваченная невыносимым ужасом и раздирающей болью, к которой еще добавился и рвотный рефлекс с удушьем, но блондин не спешил вытаскивать член обратно, и спустя десяток секунд девушка мелко затряслась, словно надломленная до предела и готовая вот-вот переломиться тростинка, глухо захрипела и разошлась потоком вырвавшихся ручьем слез.
И тут блондин все же подался назад, отодвинув головку из глотки в рот, и чирлидерша мгновенно разжалась, когда напряжение отпустило ее скованное тело, закашляв в тяжелом дыхании и забрызгав слюной с языка. Но секундное облегчение обрушилось вместе с резким рывком члена вперед, столь стремительным, что глотка не успела схватиться, и рефлекторно распахнувшаяся челюсть вобрала в себя весь его ствол вместе с подтянувшимися яичками, перевалившимся через нижний ряд зубов под сжавшийся язык, а сам пенис ворвался в горло, плотной головкой разведя хрящ и углубившись в пищевод за глоткой, отчего подбородок и шея взбугрились широким распирающим изнутри стержнем.
