Девушки тут же повиновались, задрав бедра женщины в стороны, отчего та захлопнулась в сдавленном плаче, и обнажив ее киску — широкий массивный бугорок с кисточкой лобковых волос, разделенный на две половинки морщинистыми складками выкатившихся половых губ с розовым комком плоти внутри, среди которого угадывалась глубокая дырочка влагалища и, за капюшоном тонкой кожицы, большая выступающая горошина. Киска в целом ничем не отличалась от виденных ранее, разве что сам клитор, после его обнажения из-под складок плоти, оказался просто огромным — не яркой крошечной ягодкой, а настоящей шишечкой размером больше фасолины, напомнив глубоко утопленную вглубь неспелую сливу. Впрочем, внимание приковывало не только лоно вздрагивающей от скулящих рыданий женщины, но и ее пузо, которое и впрямь оказалось шарообразным баллоном внутри живота, утянутым кожей до полупрозрачной белизны. Словно распираемый изнутри накопленной в нем силой он буквально разделял живот на две половинкой тонкой вертикальной линией сверху донизу, проходящей прямо через выдавшийся вперед пупок, и казалось, что еще немного, и его содержимое раздавит все внутренности женщины своей массой, сколь крепким и тяжелым он представлялся. Через пару секунд Синдзи заметил, что и груди ее отличались от нормы — помимо их невероятных объемов, создающих впечатление по-настоящему наливных сосудов, словно вымени, трясущегося и раздувшегося от переполняемой его жидкости, на вершинах выделялись мощные широкие соски темно-коричневого цвета, плотные и топорщащиеся, будто съежившиеся и притом необычайно расширившиеся, выпучившиеся. В венах от вида находящейся на крайнем сроке беременности женщины, ее переформировавшегося тела, почему-то выглядящего не только беспомощно, но привлекательно, таинственно и притом маняще, вдруг стало расплываться ощущение легкого трепета, волнения, даже немного опаски, ведь эта женщина была вот-вот готова привнести на свет новую жизнь из своего сакрально раздувшегося чрева сквозь невероятно узкий для нее туннель. Но Синдзи почувствовал, что его решимость лишь разгорелась с новой силой, а благодаря ласкам Мари член заинтересованно откликнулся в предвкушении новых ощущений.
— Держите крепче.
Он выпустил струю из иглы шприца и неспешно подошел к матери Аски, держа его на виду. Та, заметив устрашающий предмет в его рука, перестала биться, ошарашено распахнула глаза и выдавила:
— Ч-Что это?.. Ч-Что вы задумали? Нет!.. Пустите меня! Нет!!!
Синдзи залез на кровать и потянул шприц в сторону ее промежности.
— Аска!.. Скажи ему, чтобы он остановился! Пожалуйста!.. Я же вынашиваю твою сестру, доченька, умоляю…
Переполненная ужасом женщина, захлебнувшись в нервной дрожи, зарыдала, а рыжеволоска, кажется, даже и не услышала ее, только сильнее сдавила пальцами конечности и чуть отвела взгляд в сторону. Только вот с ее ресниц по щекам вдруг соскользнула пара крошечных бусинок слез, горьких и выстраданных, да в глазах отразилась переливистой болью глубокая синяя бездна. Рей молча следила за происходящим, сосредоточенно и безэмоционально, бросив лишь один еле заметный короткий взволнованный взгляд на отвернувшуюся Аску, возможно, посмотрев с интересом или тревогой, а может даже с сочувствием или завистью — Синдзи не успел разгадать ее мысли за алой завесой отчуждения в глазах.
Но времени гадать у него не было — шприц уже застыл рядом с киской, и оставалось сделать лишь один последний шаг. Одной рукой оттянув мягкий капюшон клитора, отчего тот выдался вперед и, кажется, сделался еще больше, под истошный плач женщины Синдзи плавным движением погрузил иголку в большую упругую ягодку, легко проткнув налившуюся внутренним давлением кожицу, и утопил ее до середины в плоть, тут же засочившуюся ярко-красной кровью.
— МГХА-А-А-А!!! — надсадно заревела женщина, опасно дернув телом, из-за чего игла вошла в клитор почти до основания и едва не порвала напрягшуюся кожу. Синдзи поспешил ввести в плоть весь стимулятор, пока с криком забившаяся от боли мать Аски не нанесла себе еще более серьезной травмы, а затем отбросил в сторону пустой шприц и быстро налепил пластырь на уже воспалившуюся кровоточащую шишку с отчетливой темной дырочкой.
— Можете отпустить ее, — сказал он девушкам, начав снимать с себя одежду.
Те подчинились, и женщина, уже тяжело задышавшая и спутано задергавшая головой с мутным взглядом, перекатилась на бок, поджав ноги к своему огромному животу.
— Ч-Чт… что… это?.. — промямлила она, разойдясь дрожью и на удивление быстро покрывшись испариной. — Мне… нехорошо… Меня что-то тош… тошнит… Плохо… Жив... от… сводит… нестерпимо… Мое дитя… Аска… вы… выз… вызови скорую… Пожалуйста… спаси ребенка…
Ее кожа заметно порозовела, мокрое от слез лицо заплыло пунцовой краской, а глаза сделались мутными и ничего не видящими, бедра начали странно сокращаться, будто их сводило судорогами, грудь запрыгала в частом дыхании, уже ставшим отдышкой, и из начавшей разбухать киски засочились капли прозрачной жидкости.
