— Он трется… внутри меня… — с тяжелой отдышкой пролепетала она, — глубоко… ударяется… в чрево… Я… я не… выдержу… как же хорошо…
Женщина, забывшись, спустя минуту словно вошла в транс, ее киска с еще большей силой пыхнула жаром и влагой, зашевелившись, как будто живая, а матка стала буквально втягивать в себя головку, и тогда Синдзи, преодолев порыв поддаться влечению и в неистовстве забить в нее членом, пока оргазм не зальет ее чрево спермой, замедлился, вынул красный напряженный пенис, с которого протяжными нитями стала стекать густая взбитая смазка, и отошел.
— Нет… нет… — разгоряченно заскулила она, сокрушенно скорчившись, трясясь, обхватив свои колени и приподняв на него свой замутненный слезный взгляд. — Я не могу… прошу… Еще… дай мне еще… не останавливайся, умоляю…
— Поднимите ее на спину и раздвиньте ноги.
Девушки без колебаний подчинились, выполнив приказ, и тело будущей матери распласталось на кровати, вздымаясь куполом своего чуть осевшего под собственной тяжестью живота в потолок. Безучастно взирающая в никуда Рей и потерянная, надломленная Аска приподняли женщину за широко разведенные бедра, держась по бокам и подставив под ее спину собственные колени, и забравшийся на кровать Синдзи расположился между ее ног, подтянул член и мягко, без всякого сопротивления плоти погрузил его в сочащееся влагалище. В этот раз получилось даже еще легче, чем раньше, так как основная тяжесть чрева легла на внутренность живота и лоно смогло немного распрямиться и раздаться.
— А-ах!.. Ма-а-ах… Хах… — учащенно задышала женщина, закрыв глаза и замотав головой, отчего ее взмокшие волосы растрепались по лицу и шее. — Этого… не может… быть… Ах!.. Невозможно… чтобы мне было… так хорошо… Нгха-ах!.. Я чувствую… что мои внутренности… плавятся… А-а-а!.. Я истекаю, я сейчас растаю!..
Она задергала всем телом и заелозила тазом, пытаясь глубоко вобрать в себя член и зафиксировать его внутри, и плоть ответила податливой лаской, мягко сжавшись и будто всосав проникший в нее столп. Огромный живот заходил ходуном под натянутой кожей от исступленной тряски женщины, заставив перекатываться мякоть нутра, бедра и больших, сплющившихся под собственных весом наливных грудей, на темных сосках которых проявились белесые молочные капли.
— Да вы сочитесь из всех мест, — хохотнул Синдзи, не переставая с хлюпающим звуком месить членом горячую переливающуюся плоть влагалища. — Рей, Аска, помогите матушке, вкусите молочка.
Голубовласка подчинилась мгновенно, но Аска замешкалась, с внутренним страхом бросив боязливый взгляд на сладострастно извивающуюся, со стоном выдыхающую и истекшую слезами по воспалившемуся лицу мачеху. Впрочем, через пару секунд она будто бы подавила в себе нерешительность, словно проглотив горький ком в горле, наклонилась вслед за Рей и вобрала в рот выпятившийся плотный сосок. И тогда обе девушки с закрытыми глазами начали их потягивать, сначала робко, а затем все крепче и сильнее, словно маленькие дети, всасывать и теребить внутри, и тут на краешках их губ показались молочные росинки, послышалось приглушенное чавканье, а глотки заходили вверх и вниз, испивая обильно засочившуюся сладковатую жидкость. Выгнувшаяся дугой женщина в ответ протяжно выдохнула и застонала, борясь с опутавшим ее наслаждением и тут же поддаваясь ему, не в силах сопротивляться, а девушки уже пристроились вдоль ее боков и задергали в ритм своими головками, отчего груди в их руках, словно шарики с водой, начали перекатываться, оттягиваться, схваченные губами, менять свою форму, сплющиваясь и выдаваясь далеко вперед. Синдзи уже сам держал тело женщины, которая в шторме объявших ее ощущений окончательно потеряла над ним контроль и теперь стонала во весь голос, сдавшись, а ее крепкая разбухшая матка и огромный тяжелый плод внутри, сдавив влагалище, как гармошку, стали тыкаться навстречу пробивающемуся вглубь члену, пощипывая его невообразимо пульсирующей округлой шейкой, и будто что-то изнутри стало биться, ударяясь о чрево, и словно сама плоть начала шевелиться, сдавливаться и растягиваться, как дюжина крошечных пальчиков. Девушки, чтобы не задохнуться, периодически отстранялись от грудей и с шумом вдыхали воздух, облизывая белесые губы, и тогда соски внезапно сами стреляли молоком, брызгая им из сотен невидимых отверстий по всей ареоле, и лица Рей и Аски моментально орошались слоем белой жидкости, едва ли не утопая в ней, щурясь, поднимая голову, отчего та стекала по их коже, по глазам, шее и волосам, и вновь прикладываясь к соскам.
Синдзи, взирая на восхитительный вид облитых молоком девушек, сосущих истекающие и брызжущие груди, на возбужденно стонущую женщину, на ее живот, что словно распирал киску изнутри и пытался подмять под себя его член, ощущая хаотичные сокращения ее горячей и промокшей насквозь плоти, уже подошел к крайней черте и учащенно задышал в экстазе, как вдруг под кроватью запиликал телефон.
— Кого там еще? — нахмурился он, не останавливаясь, но все же замедлив ритм, а затем обратился к Рей: — Принеси.
