Синдзи ненамного лукавил — тело воспринималось заторможено и грузно, словно раздутая воздухом подушка, особенно в правой руке, которая, как ни странно, отзывалась на команды, но совершенно не ощущалась. Плюс к тому было немного неудобно дышать, а спина поворачивалась с заметной неохотой, будто схваченная клеем изнутри.
— В третий раз залатать тебя мы уже не сможем, — Рицко попыталась слабо улыбнуться, но получилось у нее вымученно и совершенно невесело. — Тебе назначен постельный режим, но слушаться меня, я так полагаю, ты не станешь. Послушай, Синдзи. Не знаю, как ты смог довести себя до такого, но твое тело начинает медленно отказывать — пока это выражается в ослаблении органов и общего тонуса, но потом может привести к тяжелым последствиям. Тебе нужно отдохнуть, забыть обо всем и не вылезать из кровати.
— Акаги-сан, вы же знаете, что это невозможно, — улыбнулся он.
— Знаю… — она устало протерла глаза под очками. — Но сказать была обязана. Все-таки, несмотря на все произошедшее, по-прежнему отвечаю за твое здоровье.
— Не переживайте так, все закончится раньше, чем я зачахну. Вы ведь приготовили, что я просил?
Она внимательно смерила его дрогнувшими, все еще хранящими следы воспаления глазами.
— Еще не передумал?
Синдзи покачал головой.
— Что ж, это твой выбор… Программу я закончила, дело осталось за малым.
— Спасибо, Акаги-сан. Вы одна из немногих женщин, кто делает мою жизнь чуточку приятнее. Я бы вас даже поцеловал, но с моим ватно-марлевым лицом, боюсь, не смогу нащупать ваши губы.
Женщина вдруг словно помрачнела и торопливо поднялась, зачем-то смахнув с лица невидимый локон. Отвернувшись, она поставила на стол оранжевый пузырек с таблетками.
— Болеутоляющее. Принимай, только когда боль уже невозможно терпеть, не больше одной таблетки в день. Это наркотик, да еще и создающий чувство эйфории, так что зависимость можно заработать моментально. Я отойду, навещу через час. Если не передумаешь, продолжим.
Акаги скрылась за дверью, не попрощавшись и даже не оглянувшись, двигаясь немного нервозно и рассеянно. Проводив ее взглядом, Синдзи выдохнул, попытавшись сбросить с тела давящее оцепенение, приподнялся и начал разминать мышцы. На их восстановление ушло чуть меньше часа — анаболик, судя по ощущениям, превратил его внутренности в поролон, и пришлось приложить немало усилий, чтобы обрести хоть какой-то контроль над телом. Про правую руку можно было забыть — хоть она подчинялась командам, да и то с опозданиями, добиться четкой моторики от нее, пока не сойдет заморозка, не представлялось возможным. Синдзи это раздосадовало, но самое главное — голову и относительную трезвость ума — сохранить удалось, а с прочим он решил повременить.
После разминающих упражнений он на всякий случай проверил пузырек с таблетками, которые ему оставила Рицко. Расплывающийся взгляд с трудом различил серийный номер «BX 293A» мелким шрифтом и до дрожи знакомое обозначение «полиэнергетичесокго нутрицевтика» с их красно-синими пилюлями, но, стоило лишь вытереть капли слез с глаз, как надпись трансформировалось в успокаивающее, хоть и малопонятное «дигидроксикодеинон N-(4-гидроксифенил)ацетамид», а внутри нашлись ничем не примечательные продолговатые белые таблетки. Разум при их виде вдруг встрепенулся и словно невзначай прокрутил в памяти то блаженное состояние, в котором он пребывал под их воздействием — приятное, немного вялое, но обволакивающее беззаботностью, оптимизмом, внутренним зарядом делать что-то, и мозг робко рассчитал в голове, что еще одна таблетка дела не испортит, зато поможет определиться с актуальностью измененного состояния и полезностью их воздействия. Синдзи отчетливо ощутил соблазн попробовать еще одну дозу, потому что никак не мог выбросить из головы небывалое ранее состояние, в котором не было места тревогам, беспокойству о будущем и главное — боли, то есть именно то, о чем он когда-то мечтал. Ведь, если подумать, стоило ли следовать по такому сложному пути, прилагать столько усилий и рисковать жизнью, когда ответ на все вопросы был заключен в одной маленькой таблетке в его руке?
Но тут перед глазами его мелькнула мгла, а за ней — россыпь разноцветных пилюль, на которых он держался все это время. Будь они реальны или вымышлены, Синдзи знал, что обмануть себя еще раз ему не удастся. Иллюзорный мир, избавление от боли, мирная жизнь — все это осталось на той стороне пропасти, которую он сам разверз в своей душе. И тогда его рука, замахнувшись, отбросила пузырек в дальний угол, а сам он заставил себя подняться, накинуть приготовленную одежду и побрести к ванной, чтобы немного освежиться в ожидании Акаги.
