Чуть правее него прямо в воздухе висела обнаженная Рей. Иллюзия создавалась из-за скрученных мотков лески, тянущихся к ввинченным крюкам на потолке, которые, собственно, поддерживали голубовласку в подвешенном состоянии. Прозрачные крепкие нити впивались в кожу, глубоко врезаясь в нее и местами даже рассекая до крови, отчего по белизне ее фигуры струились и капали на пол тонкие красные ручейки, а само тело девушки было сложено, как перочинный нож: бедра оказались вплотную стянуты к корпусу этой самой леской, поверх к ним прижимались так же обмотанные согнутые колени, руки были привязаны к щиколоткам, а во рту виднелся большой красный пористый кляп с кожаным ремешком, совсем как из набора садо-мазо. Из вздувшейся раскрасневшейся киски тянулась целая связка немыслимого количества розовых проводков — порядка двадцати штук, очевидно, виброяичек забивало ее влагалище и, кажется, матку, отчего они разбухли до размеров страусиного яйца и испещрялись выпирающими через кожу над лобком дрожащими бугорками. Пучок роторов, похоже, был активирован на максимум, вибрируя гудящей шевелящейся массой в раздувшемся лоне Рей, а вывалиться им наружу мешали хирургические зажимы, плотно схватившие аккуратные половые губки сверху и снизу, превратив некогда милый ровный воротничок розоватой кожи в мясистый жеваный огрызок. В попке голубовласки выделялась невероятных размеров плоский черный колпачок, закрывающий собой ее анус и являющийся, похоже, частью какой-то исполинской резиновой затычки. Но что пугало больше всего — это закрепленный в полу прямо под ней леденящий душу, гигантский, просто ужасающий своими габаритами ярко-красный столб, ровный, цилиндрический, облитый чем-то маслянистым и заканчивающийся сужающейся, как воронка, головкой. Ошеломленный этим зрелищем Синдзи не сразу определил в нем промышленный напольный огнетушитель со снятым распылителем, высотой больше, чем в метр, и толщиной порядка 20 см в поперечнике, обмотанный лентой и смазанный чем-то склизким.
Страшная догадка сразу же озарила его голову, хоть он никак не мог в это поверить — столб исполнял роль исполинского фаллоса и, несомненно, был установлен под Рей не для устрашения, а с четкими намерениями провести пенетрацию. И как бы разум не пытался протестовать, мотивируя физической невозможностью проникновения столь гигантского объекта в организм девушки через естественные отверстия, не оставалось сомнений, что Мари задумала именно это. Сама Рей была полностью поглощена вибрирующими ощущениями в киске, слабо мотая головой и изредка бросая на Синдзи молящие чувственные взгляды, судорожно подергивая мышцами на своем раскрасневшемся лице, мокром и целиком заплывшим от слез, да периодически постанывая и издавая мычащие звуки через нос. Сложно было сказать, разрывало ли ее душу болезненные и волнительные ощущения во влагалище и попке или это был страх, или унижение и стыд, или все вместе, но балансировала девушка на грани, из последних сил держа свой разум целостным и еще подавая редкие признаки сознания в мерцающих от сокрушительных чувств алых глазах.
Однако натужный сдавленный писк по соседству заставил Синдзи позабыть о Рей и вновь замереть он леденящего душу зрелища. Слева от голубоволоски, у стены, обнаружилась сидящая Аска с широко разведенными в сторону ногами, зафиксированными в таком положении длинной палкой между ними. На первый взгляд, с ней не произошло ничего критического: тело не усеивали никакие следы ран кроме тех, что он нанес сам, связанные за спиной руки и ноги изредка слабенько и нервозно шевелились, говоря о ее дееспособности, и тем более было непонятно, почему ее заплаканные глаза, источающие необъятный, просто нечеловеческий ужас, метались между ним и собственной киской, а лицо ее было напряжено и дрожащие губы сжаты так сильно, что, кажется, ее одновременно поразили паралич и тремор. Да, с ее киской были проведены некие манипуляции, но, опять же, Синдзи никак не мог понять причину ее столь критически обостренного страха, балансирующего на грани срыва или даже безумия.
И только когда он пригляделся, его пробрала жуткая дрожь. Киска рыжеволоски была широко раскрыта медицинскими щипцами, такими же, как у Рей, но на этот раз разводящими в стороны и натягивающими нежные лепестки половых губ до гладкого блеска ее розовой кожицы. Из-за их жесткого захвата и натягивания ее лоно расширилось до размера небольшого блюдца, натягивая до рези основание, сияя ровной выпуклой гладью преддверия влагалища и демонстрируя его четкий вход. Однако в этом не было ничего необыкновенного — хоть и слегка болезненная, данная процедура вряд ли могла привести Аску в столь жуткое состоянии. И только когда глаза Синдзи разглядели, что во влагалище был вставлен крупный продолговатый предмет зеленого цвета, только когда его мозг осознал, что это было, ему сделалось дурно.
