— Ха-ха-ха! Какое шоу, Мари, ты прямо превзошла все мои ожидания, — он даже не сдерживал слез от хохота. — Сколько высокопарных слов, «спасти», «уберечь»!.. Мировой театр явно лишается выдающегося актера. Послушай меня, баканеко. Этих двух сучек я выкинул, потому что они мне надоели, а твое предложение лишено смысла в своем посыле. Я давно уже сделал выбор, и не стоило устраивать это представление ради него одного.
Девушка, недоуменно поведя бровью, разогнулась и немного недоверчиво произнесла:
— Уже сделал выбор? Серьезно, что ли?
— Да, — он перестал улыбаться и устремил на нее свой жесткий волчий взгляд. — Я выбираю тебя. Только тебя. Твое тело, твою душу, всю тебя. Я хочу, чтобы ты принадлежала мне без остатка, была рабыней моего члена, моей игрушкой, моей вещью.
Сбоку послышалось, как Аска, всплакнув, негромко протянула полным боли и горечи голоском, а Мари растерянно опустила руки, изобразила умилительно недоуменное выражение лица и вдруг покрылась румянцем
— Я… так тронута. Из всех мужчин, кто говорил мне это, ты больше всех согрел мое сердце, истинно так, — но вдруг она хищно оскалилась. — Только не думай, что тем самым спасешь овечек. Они сдохнут обе, а инвалидом вместо них станешь ты! Сестренка будет заботиться о тебе всю оставшуюся жизнь. Ну так что, кого ты выбираешь первой?
Синдзи опустил взгляд, но после слов Мари, когда в комнате возникла долгая напряженная пауза, он вдруг дрогнул, задрожав, как он невероятного напряжения, поднял голову, и зрачки, будто сами по себе, скользнули к измученной, обессиленной, сокрушенно повисшей на лесках Аянами.
И Мари, радостно хохотнув, подскочила к затрясшейся из-за внутренних судорог и широко распахнувшей в страхе глаза Рей, а затем неожиданно резко вскинула руку, в которой блеснуло неизвестно откуда взявшееся лезвие кухонного ножа, и с тонким лопающимся звуком перерезала лески. Тело голубовласки тут же ухнуло вниз, насев на вершину огнетушителя и частично погрузив в огромную дырочку попки его конусовидный конец, однако ширина столба была слишком большой, плоть глубоко вмялась и сразу же затормозила проникновение, даже несмотря на обильный слой смазки, и глубоко простонавшая через нос Рей начала заваливаться на бок. Но оказавшаяся рядом Мари подхватила девушку за бока, вернула ее в вертикальное положение и установила прямо на вершине огнетушителя. Лески, все еще стягивающие прижатые к телу руки и ноги, из-за машинальных движений голубовласки впились и местами прорезали кожу, и по телу ее засочились редкие, но отчетливые ручейки крови, а сама она мучительно зажмурилась и вскинула вверх голову, громко проскулив болезненным голоском, и из глаз ее вдоль висков потекли страдальческие слезинки, утонув в нежно-голубых, немного растрепанных локонах.
«
— И вот он, момент истины. Я подарю тебе самое неизведанное ощущение, на которое способно твое тело и твой мозг. Вам обоим, — безумие на лице Мари превратилось в помешательство. — СДОХНИ!!!
Выкрикнув бешеным голосом, девушка подпрыгнула, уперлась руками в плечи Рей и изо всех сил, используйся ускорение и вес собственного тела, вдавила ту на вздымающийся с пола гигантский столб. И тот, раздвинув до предела и так уже широко раскрытый анус, с тяжелым натяжением утонул на десяток сантиметров в попку, столь глубоко вмяв плоть, что даже ягодицы потеряли свою округлую форму и вобрались внутрь, образовав невероятную по своей форме и размерам впажину. А голубовласка, надсадно пикнув, сжалась и тут же, разрезая кожу лесками, выгнулась струной, запрокинув голову, выкатила красные глаза, на несколько мгновений потерявшие осмысленность из-за боли, а затем ослаблено обмякла и с выражением нестерпимой муки скривила лицо, моментальной заплыв в слезах.
— Вот так… — Мари стерла пот со лба. — Хорошо… Чувствуешь это невероятное ощущение, как что-то гигантское проникает в твое сокровенное лоно? А ведь вошла едва ли десятая часть. Ничего, мы продолжим.
И вновь подпрыгнув, она снова нажала на плечи Рей, и снова ее тело под давлением чуть соскользнуло вниз с жутковатым хлюпающе-скрипящим звуком. Попка девушки уже окончательно потеряла свою аккуратную округлую форму, став похожей на натянутую кожистую воронку, а внутренняя полость кишечника начала вынужденно расширяться и чуть ли не с треском раздаваться в стороны.
— МГХ-Х-Х-Х!.. — не выдержала голубовласка, выпучив на пике нестерпимой боли глаза и захрипев через нос. Ее скулы напряглись, крепко сжав кляп, щеки затрепетали из-за стремительно участившегося дыхания, голова мелко затряслась — мышцы девушки, ослабленные медикаментом, все же начало сводить от напряжения и раздирающих ощущений в теле.
— Так, дальше не идет, — поправив очки, прокомментировала Мари. — Горлышко уперлось в тазовую кость. Остановит ли это нас? Черта с два! Диаметра фаллоса как раз достаточно, чтобы протиснуться в брюшную полость. Наверное. Сейчас проверим.
