Улыбнувшись девушке, что с все большим ужасом взирала на него, а точнее — на шприц, своими дрожащими ярко-стальными острыми глазами, Синдзи наклонился к ее киске, осторожно раздвинул половые губы, чтобы обильно потекшая слизь не попала на его пальцы, а затем уверенным движением всадил иглу в пространство на гладкой выпуклой кожице между влагалищем и уретрой. Поршень выдавил всю прозрачно-мутную жидкость в плоть, оставив на поверхности мелкую капельку крови и чуть вздувшийся бугорок, но не успела масса рассосаться, как Синдзи взял второй шприц и, воткнув иглу прямо в клитор, впрыснул его наполнение под кожу. Мари запищала, когда побагровевшая горошинка на вершине ее киски раздулась, словно небольшой воздушный шарик, а из дырочки потекла крошечная струйка крови вместе с густой бесцветной жидкостью, но Синдзи, даже не думая брать перерыв, взял третий шприц. Новая порция клейкой массы была введена по бокам внутренних половых губ, по чуть-чуть на каждую из сторон, а остатки были залиты прямо в нижнюю стенку влагалища, чью упругую плоть легко проткнула острая игла. Беря со стола шприц за шприцем, Синдзи впрыскивал их содержимое во все части киски небольшими порциями, пока ее преддверие и сам туннель влагалища не оказался усеян россыпью кровавых точек, часть из которых сочилась кровью, а часть уже зажила, перекрытая обильной порцией слизи из матки. Напоследок он ввел иглу прямо в уретру до основания, несколько раз промахнувшись и всадив ее кончик под нежную кожицу узкого туннеля, впрочем, используя эту возможность для впрыскивания небольших доз жидкости. Спустя полдюжины попыток истыканный по всей длине мочеточник засочился кровью наполовину с клейкой жижей, а влагалище превратилось в раздраженный до алой рези дрожащий комок плоти, сочащийся кровью и слизью, но, впрочем, все еще сохранивший свою форму и ровной отверстие лона с рядом сокращающихся бугорков.
— Как ты догадалась, — наконец, прокомментировал свои действия Синдзи, — я ввожу в твое интимное сокровище концентрированную слизь этих червей, которую я забирал прямо из их желез. Погибло немало славных ребят ради этой драгоценной… драгоценной… хренотени. Подожди, еще не все. Двенадцать полных шприцов, как-никак.
Девушка изо всех сил пыталась вытерпеть и совладать с собой, когда он продолжил вводить слизь прямо в ее тело — теперь уже не только в киску, но и лобок, ямочки по обеим сторонам венериного бугорка, животик, протыкая кожу и всаживая иглу прямо в матку сквозь плоть, и еще выше — в пупок, наполняя углубление слизистой массой до такой степени, что тот начал выдаваться вперед. Все это время Мари дрожала, одолеваемая с одной стороны жуткими ощущениями, которые ее бесстрастный мозг превращал в наслаждение, а с другой — диким, невыносимым страхом, ужасом, омерзением, из-за которого удовольствие, словно в искаженном зеркале, превращалось в отвратительное неестественное чувство выворачивающего наизнанку надлома, разбавленного ощущениями копошащихся в маке червей и расплывающейся по чреву оплавляющей плоть слизи. Трясясь и балансируя на грани разбивающегося сознания, она тяжело и с шумом стонала, она бросала отчаянный взгляд на Синдзи, периодически закатывая глаза, она пыталась что-то жалобно прошептать, не находя в себе сил совладать с дыханием, а живот ее к тому моменту уже превратился в рыхлый издырявленный уколами комок, потеряв свою идеальную гладкость и упругость.
— Ну, вот и готово, — вытер тот руки от слизи, впрыснув последнюю порцию из шприца в налившийся пупок. — Токсин не смертелен, не надо смотреть на меня такими глазами. Просто слегка расслабит твою плоть, чтобы мы могли перейти к самому главному. Кстати, к нему мы сейчас и перейдем.
Убрав пустые шприцы, Синдзи взял с пола небольшой анальный вибратор, по форме напоминающий даже не фаллос, а тонкий ребристый стержень с гладкой закругленной головкой. Для Мари он, похоже, представлял лишь академический интерес, так как ее годами тренированная плоть без проблем пропускала гораздо более массивные фаллоимитаторы и не способна была удовлетвориться столь смехотворным прибором, однако Синдзи провел неожиданную манипуляцию. Вместо того, чтобы поместить стержень в заполненное до предела слизью влагалище или хотя бы в крепко сжатый анус, он начал гладить все истыканное иглами преддверие влагалища по кругу, разминая кожицу, ставшую похожей на сладкую нугу — чрезмерно мягкую, податливую и тянущуюся до такой степени, что ее, казалось, можно было ущипнуть и намотать на палец. И тут головка уткнулась к слегка расплывшейся дырочке уретры, замерла на секунду и вдруг легко проскользнула внутрь, разведя плоть вокруг до толщины пальца.
— Гха-а-ах!.. — протяжно простонала девушка, попытавшись изогнуться дугой или вытянуться по струнке, но только лишь отчаянно дернувшись, крепко связанная по рукам и ногам. Преодолев первый приступ, она проскулила полным тревоги голосом: — Ч-Что ты д-делаешь?
— Открываю новые горизонты.
