В жерло воронки шли и толстые жирные черви, и мелкие, совсем еще юные, похожие на личинки, и все они утопали в животике вместе со слизью, наполняя размякшую матку, словно вода бурдюк, отчего та тяжелела, растягивалась и проседала вглубь живота на ослабшей уколами плоти. И когда почти четверть контейнера скрылось в чреве девушки, что уже лишь бессвязно булькала и хрипло стонала где-то внизу, живот ее выпятился вперед, будто на ранней стадии беременности, только в отличие от плода он еле заметно шевелился и покрывался рябью от извивающихся бугорков, утробно чавкая где-то внутри и исторгая с плеском слизь через края разведенных половых губ.
А Синдзи, заворожено следя за раздувшимся и ослабшим до состояния воздушного теста животом Мари, переборол приступ тошнотворного отвращения, приметив, как черви выпадали наружу вместе с порциями слизи, стекающей по ее кожи к грудкам и на лицо, забил во влагалище остатки паразитов, сколько их туда могло вместиться, а затем зажимами сцепил ее половые губки, ставшие легкими и мягкими, словно суфле. Пропитанная слизью кожица опасно натянулась, но импровизированный шов не разошелся, более того, поток тягучей водянистой массы ослаб и черви перестали вываливаться наружу. И тогда Синдзи полотенцем стер с тела Мари излишки слизи, стараясь не глядеть на ее шевелящееся чрево и слушая ее жалобный надрывной плач, в котором с трудом можно было различить слезную мольбу и обрывки слов:
— Пожа… луйста… не… надо… оста… новись… я не… выдержу… меня… разрывает… на части… только не… так… я не… хочу… у мереть…
Ничего не говоря, Синдзи с ощущением все более глубокой черноты на сердце, давясь от напряжения, медленно погладил слегка вздувшийся животик девушки, ощутив, как туго черви натянули внутри полость матки и как неистово они барахтались внутри, зачерпнул пальцем горсть слизи и стал медленно втирать ее в кожу по кругу, постепенно останавливаясь в самом его центре. А когда та нагрелась и сделалась крайне мягкой, он остановил палец на пупке, чуть утопил его в эластичной дырочке, и стал методично раскачивать и расширять отверстие, миллиметр за миллиметром проникая вглубь. Девушка, ощутив это, бессильно дернулась и с диким страхом в голосе, захлебываясь от пробившегося плача, соплей и слизи, протянула:
— Ты… ты ведь не хочешь?.. Нет… нет-нет-нет… Это уже чересчур… Стой… Это физически невозможно… Этого просто не может быть…
— Разумеется, невозможно. Если только чуть-чуть не помочь скальпелем.
Взяв инструмент со стола, Синдзи осторожно углубил его в ямку пупочка и легким нажатием проткнул узелок кожи, углубив лезвие прямо в плоть. Мари захлебнулась в глубоком протяжном стоне, возбужденная до предела, но из-за шока от переизбытка сенсорных ощущений вкупе со страхом и отвращением не способная достичь не то что оргазма, даже сколько-нибудь приятного наслаждения, блокируемого взвинченным до предела сознанием.
Осторожно распоров мышечную ткань так, чтобы не повредить излишне мягкую от слизи кожу, Синдзи убрал скальпель, затем пропустил палец в слегка засочившееся кровью отверстие и углубил его прямо внутрь живота, ощутив скольжение вдоль рассеченного апоневроза и давление сократившихся, будто одеревеневших от напряжения, складок брюшной стенки. И тут вдруг, когда палец прошел сквозь мышечную прослойку, он обнаружил мягкий и эластичный клубок гибких трубок, коими оказался сложенный кишечник, а под ним — вздувшийся вибрирующий мешочек матки.
— Есть, — расплылся в улыбке Синдзи. — Я бы мог, конечно, сделать это вибратором или хирургическими инструментами, но куда забавнее будет трахнуть тебя в живот.
Мари, хоть ничего не ответила, но, судя по вымученному стону, расслышала его слова и слабо заелозила на привязях, проскулив больше от отчаяния и беспомощности, что рушили ее сознание в омут бесконтрольного ужаса. Сам Синдзи слегка расширил пальцами дырочку пупка, пользуясь размякшей плотностью кожи и мышечных тканей, а затем вытянулся, взял свой облаченный в презерватив член и осторожно, протискиваясь сквозь неприветливую плоть брюха, ввел ствол на несколько сантиметров вглубь чрева девушки.
— Бгх-х-х… — раздалось невнятное бормотание внизу, когда, судя по всему, внутренности Мари свело в спазме, а желудок подскочил к ее горлу.
