И тут, пока ужасающим криком орала Мари и хрипела Аска, к хору агонии добавился по-настоящему испуганный возглас Рей. В ее капсуле сразу несколько белых мерзко улыбающихся фигур, внешне являющихся одновременно копией и мужского, и женского образа Синдзи, подняли тело голубовласки над креслом, и две из них зависли прямо спереди и позади нее, своим тазом где-то на уровне ее головы. Бороздки на теле оторопело замершей девушки, что образовались от забравшихся под кожу ворсинок, вдруг зашевелились и начали шустро ползти вверх, к голове. Рей напряженно сжала лицо, словно от сильного и крайне неприятного ощущения, начавшего всей своей тяжестью давить на мозг, а затем, когда большая часть червоточин под кожей собралась в области шеи, зажмурилась и протяжно заскулила. Ее тело непроизвольно дернулось, что, впрочем, из-за хваток сияющих фигур получилось едва ощутимо, а затем девушка вдруг распахнула свои глаза, где в алом мерцании разверзлась бездна страха и ужаса, и разразилась неистовым потрясенным криком. И тут же ее правый глаз налился ярким красным свечением и вдруг лопнул, словно перезрелая ягода. На белоснежном, искаженном гримасой чудовищного ужаса лице Рей вместо глазного яблока образовалась глубокая дыра с окрававленными краями, но не успела та закричать в полную силу, как фигура перед ней вдруг схватила ее голову руками и вонзила член прямо в отверстие, углубив его на всю свою длину.
Голубовласка оцепенела, словно ее тело сковало цепью, на лице мелькнула тень отрешенного опустошения, а в это время парящее позади существо неожиданно плавно опустило руку на ее затылок, и вдруг вспыхнула яркая искра из чистого света, и задней части черепа девушки просто не стало — вместо ее мягких шелковистых голубых волос на черепной кости от ее основания до темечка зияла дыра, обнажившая разделенную на две половинки серую гладь клинообразного затылочного отсека мозга. Лицо Рей за долю секунды обмякло, стерев всякое выражение страха и боли, отрешенно и опустошенно вытянулось, будто сознание лишилось всякой осмысленности, а затем белый член у ее затылка с чавканьем вонзился прямо в мягкую плоть ее мозга.
— …переход личности через матрицу свободы!..
— Кризис оболочки Рая!.. Вторая вспышка кризиса горизонта наивности!..
— Граница личности расслоилась сквозь призму Ид-дисперсии! Мышление перешло мембрану восприятия, гармоники самоосазнания сливаются в антиличность! Психика утратила черты индивидуальности и реверсировала полярность интенционального колебания. Ангел растворяется в среде квазиосознания, до зарождения сверхличности остались всего две логические антиномии. Процесс невозможно обратить!
«Просыпайся. Просыпайся. Просыпайся…»
Синдзи не мог понять, что выдернуло его из омута безумия — крик девушек, вид Рей, чью голову разорвало во вспышке света, раздавшиеся в капсуле панические отчеты операторов с командного пункта, стон собственной матери, прыгающей на члене или этот жесткий и величественный голос в его голове. Но, моргнув и сбросив с себя покрывало невероятных по своей яркости ощущений, Синдзи всего за секунду обрел над собой контроль.
— Да… вот так, мальчик мой… какой же ты хороший... — не переставая, стонала Юй. — Ах… входи в меня… глубже…
«
«Как скажешь, мой дорогой».
И в ту же секунду капсула окрасилась в яркий свет. Юй, вдруг перестав стонать и скользить влагалищем по члену, сквозь пелену вожделения вскинула голову и с легким испугом озарилась по сторонам. Интерфейс Евы ожил, и где-то из глубины махины раздалось угрожающее звериное механическое рычание. Одновременно в капсуле стали возникать крошечны ледяные огоньки, запорхав вокруг беззвучными мотыльками.
— Ч-Что?.. — Юй ошарашено округлила глаза. — Н-Не может быть… нет… Только не это…
Она бросила на Синдзи полный жалости и умоляющего отчаяния взгляд.
— Почему?.. Она заняла мое место… Синдзи… — по ее щекам вдруг скользнули слезы. — Ты… Теперь я поняла… Прости, мальчик мой… Прости…
И словно невидимая сила оттолкнула тело девушке к передней стенке капсулы, и она вдруг испарилась, оставив облачко переливающихся радужным светом искорок вместо себя. А Синдзи, внутренне взвыв от горечи, судорожно застегнул комбинезон, провел пальцами по лицу, что, казалось, готово было отслоиться от грызущих его чувств, а затем опустил ладони на рукояти управления. Из трех коммуникационных мониторов информацию показывали лишь два: сокрушенна и хрипящая Аска все так же бешено дергалась с торчащим и извивающимся щупальцем изо рта, а Мари билась в кресле, наполовину оплавленная почти до желеобразного состояния. Изображение с Рей не работало, зато он сам мог видеть, как ее Ева и проглотивший ее Ангел сливались в одну пугающую фигуру — огромную, целиком состоящую из света, с длинными и тонкими, будто бумажными, крыльями и очертаниями напоминающую Рей.
— Ева, запуск! — выкрикнул Синдзи, проглотив ком в горле.
