— Ч-Что за бред?.. — Рене, ошарашенный заявлением, похоже, просто не мог подобрать слова. — Ангелы… НЕРВ… Да ты… ты просто псих!.. Тебе не жить…
— Чушь. Меня нельзя убить. Эта ваша ООН и прочие страны, вся людская цивилизация рухнет, стоит мне только пожелать. Вы гной, от которого я собираюсь избавиться. Вы ничтожные клопы.
— Заткнись… заткнись, или, клянусь, я выстрелю!
— Вперед, капитан, — Синдзи, скалясь не переставая, пошел в его сторону. — Валяйте. Докажите свою беспомощность. Инициируйте Третий Удар. Что, духу не…
Грянул выстрел. И тут все присутствующие в ангаре, все, следящие за трансляцией из ангара с камер, вздрогнули от открывшегося им зрелища. Пуля висела в воздухе, сплющенная о невидимую стену оранжевого света из череды сияющих шестиугольников в полуметре от лица Синдзи.
— О черт… — тихо выдохнул он.
— О черт…
Повисшая в воздухе сплюснутая пуля мелко вибрировала в центре мерцающих шестиугольников, удерживаемая развернувшимся прозрачным сверхтонким полем в полуметре от лица напряженно замершего на месте Синдзи. Сквозь облачко дыма от пистолетного выстрела проявилось изумленно вытянувшееся лицо Рене, в чьих округлившихся глазах вспыхнула пропасть ошеломления, граничащего с помешательством, а онемевшая рука едва не выронила пистолет. В ангаре воцарилась мертвецки глухая тишина, словно воздух загустел и остановил своим давлением течение времени, каменными изваяниями запечатлев изумленные фигуры невольных свидетелей произошедшего по обе стороны помоста.
А затем вдруг все сорвалось с места. Пуля в неразличимый для глаза миг закрутилась на месте до состояния визжащей искрящейся точки, стена непробиваемого барьера, казавшаяся идеально ровной и несокрушимой, неожиданно выгнулась в небольшую воронку и закрутилась в спираль, словно оттянутое невидимой рукой эластичное полотно, и вобрала в себя жужжащий снаряд. И когда в глазах капитана мелькнула ужасающая своей простотой догадка о том, что получившаяся воронка вогнутого поля служила огромным тяговым жгутом, нацелившим разогнанную до свечения раскаленного металла пулю прямо в него, раздался хлопок. Кусочек вибрирующего металла под ударом резко выпрямившегося поля выстрелил прямо в корпус Холифилда, оставив след в виде длинной ярко-желтой искры. Пуля, случайно или специально, словно молния угодила в так и не опустившийся пистолет, вмиг разорвав его ствол и разметав раскаленные осколки вокруг. Рука мужчины треснула одновременно с оружием — ладонь лопнула фонтаном из окровавленных ошметков плоти и оторванных пальцев, лучевая и локтевая кости предплечья расщепились на две части до самого сустава и отлетели в сторону вместе с кусками сорванных мышц, а предплечье раскололось на множество длинных лучинок, сместившись вместе с выбитой лопаткой. Тело капитана крутнулось вдоль своей оси, сместилось из-за потери равновесия и рухнуло на пол, где ошалевший от шока Холифилд горящими диким ужасом глазами взглянул на огрызок своей руки, выдержал паузу, набирая воздуха в грудь, и только потом взвыл от боли, согнувшись, закорчившись на месте и начав орошать кровью помост.
— Еще добровольцы? — громко обратился к окружающим Синдзи, отвернувшись от истошно орущего на полу капитана.
Добровольцев больше не нашлось — ближайшая к нему группа санитаров, испуганно попятившись, бросила каталки и поспешно ретировалась за входные ворота. Их же примеру последовали и прочие сотрудники базы, кто был ближе всех. Остальные, хоть и не бросились врассыпную с криком паники, все же предпочли удалиться без лишнего шума, не привлекая к себе внимания. А те, кому решимости не хватило сдвинуться с места или, наоборот, кому отказал инстинкт самосохранения, были выпровожены тяжелым настойчивым взглядом Синдзи — от его пристального внимания ни у кого же уже не оставалось желания находиться в ангаре.
