И когда последний техник скрылся за проемом ангарных дверей, он, наконец, решил покинуть столь непривычно пустое и оттого зловещее помещение, чью тишину нарушал лишь слабеющий вопль капитана. Перешагнув через его извивающееся, заливающееся кровью тело, Синдзи проводил взглядом беззвучно покоящуюся махину Евы-01, чей безжизненный, устремленный в стену взгляд, казалось, сохранил в себе продемонстрированную чуть ранее мощь и потаенную угрозу, сожравшую его отца, а затем отправился к лифту на мостик. В зале и, похоже, по всей базе заверещала тревога эвакуации — кому-то хватило сообразительности понять всю серьезность ситуации и предупредить персонал о надвигающейся угрозе. И, видимо, поэтому в коридоре Синдзи не встретил ни одного человека, лишь приметив вдалеке суетящихся инженеров, поспешно покидающих свои рабочие места и забивающихся в лифт. Однако ничего не понимающие люди, перепуганные и суетливо стремящиеся покинуть всего минуту ранее казавшуюся всесильной организацию, теперь благополучно идущую на дно, мало его волновали. Синдзи как никогда понимал, что с настоящими проблемами ему только предстоит столкнуться и сейчас, когда карты вскрылись и конец света начал свой обратный отсчет, у него нет шанса на ошибку и лишней минуты в запасе. Теперь игры кончились, и оставался лишь последний шаг — самый трудный.
Двигаясь по пустому коридору и затем в лифте, Синдзи не ощущал никаких перемен в себе, если не считать вполне обыденного волнения и нервозности, как бывало у него в видеоиграх, когда доходишь до последнего уровня, не имея ни единой жизни в запасе. Он понятия не имел, каким образом возникло поле, спасшее его от пули. Он даже не был уверен, что этот фокус повторится в аналогичной ситуации, возникни она, не говоря о том, что развернувшегося АТ-поля не было в его планах.
«А ты надеялся на божественное спасение? Сейчас даже я не смогу предсказать исхода тобою навороченных дел, и уж тем более не собираюсь вмешиваться. Мы в любом случае встретимся, а уж как ты придешь ко мне — решать тебе. Меня лишь забавит, как ты отчаянно барахтаешься и делаешь все, чтобы избежать своего предназначения. Пробудись, пробудись, пробудись…»
Назойливость, с которой его собственные мысли раскалывали сознание, начала уже перетекать из раздражения в крайнюю степень помутнения рассудка, грозя вот-вот выйти из-под контроля. Закусив губу и приложив руку к стене, чтобы не потерять ориентацию в пространстве, Синдзи заставил себя перенести внимание с внутреннего хаоса в голове на окружающую действительность, пока шум и темнота не сменились привычным давлением в висках. С трудом поднявшись на мостик и затолкнув себя в лифт, ведущий в кабинет отца, он прильнул к углу и со всей навалившейся тяжестью сильными ударами кулака в грудь начал восстанавливать сердечный ритм, пока занывшее израненное тело не смирилось со своей участью и не прекратило мимолетный бунт.
До вершины пирамиды Синдзи добирался несколько мучительно долгих минут, находясь в полной тишине замкнутого пространства. Обливаясь потом, он уже начал нервно дрожать, подозревая развившуюся клаустрофобию и чувствуя легкое удушение, когда дверцы, наконец, распахнулись.
Кабинет Командующего выглядел, мягко говоря, аскетично, если не сказать жутко — огромное помещение с низким потолком и широкими смотровыми окнами с панорамой на весь Геофронт, мистические символы на полу, да один сиротливо выделяющийся стол у глухой дальней стены. Общую скудость и безжизненность комнаты нарушал лишь пожилой мужчина в униформе офицера штаба — заместитель Главнокомандующего Икари, Фуюцки Козо. Внимательно что-то изучая в компьютере на столе, он, казалось, совершенно не удивился прибытию Синдзи и не выявил ни одного намека на беспокойство.
— Замкомандующего?.. — немного растерянно произнес тот, выйдя из лифта. — Вы не боитесь тут оставаться?
— Я соврал бы, сказав «нет», — мужчина выпрямился, взглянув на Синдзи своими прищуренными от тяжести прожитых лет глазами. — Но если уж кого и бояться, то не тебя, юный Икари.
— Вот как? — тот не смог скрыть искреннего удивления. — Вы вообще в курсе, что происходит?
— Более чем. Это я дал команду на эвакуацию. И как последнее руководящее звено, я должен оставаться здесь и активировать систему самоуничтожения в момент, когда надежды для человечества не останется. Проблема в том, что наивысшую угрозу сейчас представляют вовсе не Ангелы.
— Что вы имеете в виду? — насторожился Синдзи.
— Страны, находящиеся под управлением Комитета, готовят полномасштабное вторжение в Японию. В любой момент будут запущены серийные Евангелионы. Они готовы пойти на все, чтобы не дать полиморфу найти последнего Ангела и семя плода вечной жизни.
— Я… тут не очень в курсе всех тонкостей… но человечество уже проиграло. Все кончено, Фуюцки-сан. Вы видели, что случилось в ангаре.
— Разумеется, — на лице мужчины вдруг возникла скромная улыбка. — Это было удивительное зрелище. Но ты ведь сам не понимаешь, что произошло, так?
— Ну… — Синдзи отвел взгляд.
— Подойди, я покажу тебе.
