— Адам, наш родитель. Ты его душа. Мы все тянулись к тебе неосознанно, чувствуя, что в тебе заключен дух того, кто у людей зовется матерью. Ты должен был открыть душу самому себе, чтобы понять свою сущность и принять нас.
Его слова, должные стать откровением для Синдзи, к немалому удивлению последнего отозвались в сознании лишь легким путаным смешком, слегка растерянным, но искренне радостным и счастливым, словно все встало на свои места.
— Да… Теперь я понял. Ты использовал Мари, уговорив ее устроить игру со мной, чтобы достучаться до моего сердца и пробиться сквозь барьер человеческой сущности.
— Я лишь дал ей то, чего она желала. Ты сам уже чувствовал, что тебя что-то толкает к разрушению собственной жизни. Нечто, что пробивало твою границу абсолютного страха. Это ты и есть, Синдзи-кун, твоя душа, скованная человеческой жизнью.
В голове не слышалось ничего, кроме глубокой пустоты и эха собственных мыслей. Голос, являющийся отражением его запертого сердца и выдуманной личности, исчез. Синдзи вновь усмехнулся.
— А стоило-то всего лишь пожелать. Мне, наверное, нужно бы возненавидеть тебя или сорваться в омут отчаяния, но сейчас я чувствую лишь благодарность. Ты действительно был моим соратником все это время. Я не хочу тебя терять.
— Мне приятно слышать это, Синдзи-кун. Ты тоже многое для меня значишь, даже без твоей сущности. Но сейчас я обязан спросить, какова твоя цель.
Синдзи поднял голову, прищурив прояснившиеся глаза.
— Я хочу стать Ангелом.
Каору виновато улыбнулся.
— Прости, Синдзи-кун, это невозможно. Ты рожден человеком.
— Тогда я хочу отказаться от своей жизни и примкнуть к вам. Туда, где сейчас находится Лилли. Она ведь жива?
— Эта наивная девочка? — голова Каору слегка склонилась в сторону. — Как и все во вселенной, она не может умереть. Ее сущность вернулась к первозданной чистоте и сейчас ожидает свое очередное рождение, слившись с такими же никогда не одинокими ангельскими душами. Ты можешь присоединиться к ним, потеряв свою индивидуальность, но твоя жизнь будет принадлежать всем, как и все они тебе.
— Я понимаю. И поэтому хочу осуществить вашу цель. Помоги мне, и я уничтожу Лилит, людей и освобожу планету для вас. Для нас. Я сольюсь с вами, и мы вместе создадим новую жизнь, вечную и счастливую, без стен непонимания, без гнева и обид. Мы будем разными, но все бы будем частью одного целого и жить друг ради друга, а не одного себя.
Синдзи замолчал, устремив взгляд прямо в алые глаза Каору, дрогнувшие проникновенным, чувственным пламенем.
— Ты, наверное, никогда не перестанешь меня удивлять… — произнес тот, неловко отведя взгляд. — Словам, сказанным нашей матерью, я не могу перечить. Но ты должен понимать, что это будет конец. Назад ты не сможешь вернуться.
— Я знаю, — сразу же решительно выпалил Синдзи. — Я уже прошел слишком большой путь, чтобы оглядываться назад.
— И тебе придется столкнуться с Лилит, защищающей своих детей.
— Неважно. Меня ничто больше не держит в этом мире. Я иду вместе с вами.
— Что ж, Синдзи-кун… — закрывший глаза и задумавшийся о чем-то Каору, вдруг объял его алым пламенем во взгляде, невесомой пушинкой поднялся в воздух и опустился на четвереньки прямо над его телом на столе. — Признаться, я очень рад. Уже много времени я слежу за тобой, но впервые ты сделал нечто, что заставило меня ощутить столь сильный трепет и восхищение. Я исполню твое желание и подарю тебе плод вечной жизни. Прими его, Икари Синдзи, и стань со мной одним целым.
Руки юноши, мягкие и легкие, словно перья, опустились на его грудь, а голова склонилась прямо к лицу.
— Еще не поздно отказаться… — прошептал Каору заботливым голосом. — Ты можешь вернуться к Рей, и она выведет тебя из лабиринта души к самому началу.
— Нет, — твердо без колебания ответил задрожавший Синдзи. — Назад пути нет. Я открою душу для тебя, прими ее и дай мне свою силу.
— Твое желание…
Руки Каору, вдруг сделавшись ватными и воздушными, как облака, прошли сквозь кожу Синдзи и замерли в самом центре его груди. Тот не ощутил ни одного намека на боль или какой-то дискомфорт, кроме вполне ожидаемого волнения и предчувствие настоящего чуда, что заставляло биться сердце в бешеном ритме и кружить голову вихрем чувств.
Невесомые пальцы обхватили трепещущее сердце, и лицо Каору вплотную приблизилось к нему. Синдзи зажмурился, потому что волнение сделалось нестерпимым, а тело стало пронзать удивительная электризованная волна, наполняя его неестественной легкостью. Словно свет заструился по венам, растворяя внутренности мягким чарующим огнем, Каору почти целиком погрузил руки в грудь Синдзи и начал буквально утопать в его плоти, медленно растворяясь в нутре. Лик юноши влился прямо в лицо Синдзи, колыхнув по нему круги, как будто это была гладь озера, и тела их, как две оплавленные свечи, начали смешиваться воедино, образовывая жидкие и словно магнитом притягивающиеся капли.
