«Пи… Капут!» – произнёс Андрюха и, казалось, всем нутром почувствовал, как через несколько минут на него будут сыпаться кирпичи и перекрытия, и жизнь в глазу померкнет. Переговоры старшины и курсовых не дали нужного результата. Проявив чудеса дипломатии, Заварин испарился в неизвестном направлении. Из канцелярии слышалась возня и голоса перепалки, которые вскоре стихли. Балконский с Храповым поочерёдно выталкивали друг друга из-за угла, потеряв от ужаса дар речи. Фуражки падали с их голов, а время удара торпеды неумолимо приближалось. В конце концов возня сменилась скрипом открывающихся окон и шорохами сползания по стене высокого цоколя. Шлепки туфель об асфальт, щебетание птиц, запахи солнечного дня, в который все так не хотели умирать.
Каптёрщик из каптёрки испарился каким-то ему одному ведомым способом, но это точно, что его никто в процессе исчезновения не видел. В каптёрке всегда действовали какие-то свои законы физики. Дневальные вне тумбочки последовали его примеру. На корабле остались только те, кому было некуда отступать: дежурный по курсу и дневальный на тумбочке.
Скрип входной двери, неспешные шаги грузного тела, из-за угла сначала появился живот, потом генеральские лампасы, а уже затем запрокинутая вверх голова генерала Придатко.
– Смирно! – истошно заорал дневальный. – Дежурный по курсу, на выход!
Дежурный по курсу был уже рядом, иначе выходить могло не получиться, а от страха, скорее всего, его пришлось бы выносить. Какой-то робот-автомат в мозгу Андрюхи отчеканил доклад:
– Товарищ генерал-майор! За время моего дежурства происшествий не случилось! Курс находится на занятиях. Дежурный по курсу младший сержант…
Придатко, казалось, не замечал ни дежурного, ни казармы, ни тумбочки с дневальным, который даже забыл дышать. Казалось, ещё немного – и он рухнет прямо под ноги генералу, так и не имея шансов быть замеченным.
– Вольно-о-о! – нехотя и не отрывая глаз от потолка, изрёк Придатко. – Дежурный!.. Что это?
За пару секунд в мозгу дежурного промелькнуло с тысячу вариантов, что может скрываться с той стороны белоснежной балки перекрытия, которая была не видна с позиции дежурного и дневального. Варианты варьировали от самых безобидных, типа растяжки с гранатой, до дыры в параллельную Вселенную. Балансируя на грани потери сознания от ужаса, но ещё в состоянии перемещаться, дежурный переместился в нужную для обзора позицию. В углу белоснежной балки чернел огромный паук. Подлая тварь коварно пряталась где-то, пока демонтировалась вся возведённая им паутина, а потом в отместку, чётко рассчитав момент, вылезла встретить генерала раньше наряда.
– Паук! Товарищ генерал-майор! – отрапортовал дежурный.
Небольшая пауза однозначно продекларировала многозначительность.
– Нет! – объявил Придатко, и с расстановками: – Это не паук! Это паучиха!
Челюсть дежурного отвисла в непонимании, является ли это началом приговора, и мозг лихорадочно начал выдавать варианты, какими будут эти приговоры дежурному, паучихе, курсу и его начальнику.
Придатко медленно опустил голову и стал не спеша сканировать объекты в казарме. Он явно намеревался растянуть удовольствие и продлить начинающееся мероприятие по выявлению фактов подрыва боеготовности Ракетных Войск Стратегического Назначения.
Ошарашенный демонстрацией генералом знаний в зоологии дежурный нервно сглотнул воздух и прикрыл рот. Долбаный паук также не шевелился. Андрюха потом служил в дивизии, которой некоторое время командовал генерал-майор Придатко, и слышал хорошие отзывы о нём, по крайней мере от офицеров дивизии. Сейчас же боевой генерал, казалось, занимался делом, которое ему нравилось от всей души. Устраивать шмон по тумбочкам и на основании этого разносить всех – от начальников курсов до факультетов – было делом, определённо достойным генеральского звания.
Медленно продвигаясь меж рядов кроватей, суперпрофессиональный сканер в глазу генерала не останавливался на идеальных вещах. Если бы нейдеальные присутствовали внешне, кирпичи и перекрытия уже бы падали на голову дежурного. Но тот уже задним и также профессиональным чутьём уловил факт внутреннего беспокойства генерала по поводу того, что придётся потрудиться, выискивая криминал. Это вызвало некий азарт в душе Андрюхи и удовлетворение от оценки качества работы наряда. Прошло пять минут, а они ещё живы – это было огромным достижением и высокой профессиональной оценкой.
