В личном плане Андрюха никем не загорался. Были кандидатки, готовые всей душой стать спутницами, но ответного огня не зажигали, и ничего, кроме вины и неловкости, из этого не получалось. Лишний раз почувствовать себя придурком было уже не такой большой проблемой, но вот горечь от осознания того, что не проявились ответные чувства, напрягала. Утешало только то, что, по мнению Андрюхи, они просто не понимали, от какого идиота их отвела судьба, и не знали, что надо только радоваться. Ну а вот на нестандартные, сложно завязанные истории тянуло – как муху на мёд. Если уж ляжет душа к кому, то возникает минимум четырёхугольник. А навязывать себя и пытаться хоть намекать на то, что он лучше кого-то, было неприемлемо на подсознательном уровне, и блокировка стояла железная. Хотя, даже заведомо зная никакой исход истории, было в кайф пообщаться и дать волю чувствам. Так и получилось с Ольгой – лаборанткой со второй кафедры. Подробности раскрывать не хочется и через много лет, так как замешаны третьи лица, но в целом было прикольно и вспоминать интересно. Ну а небольшое место в душе у Андрюхи для неё нашлось, и он надеялся, что у неё всё распуталось и сложилось как надо.
На четвёртом курсе считалось уже жизненно необходимым прививать командные навыки будущим офицерам. Многие курсанты, а не сержанты, уже ходили дежурными по курсу. Для сержантов находились более важные мероприятия. Бабков послал Андрюху начальником внутреннего караула с личным составом второго курса своего же факультета. Со знанием устава караульной службы у Андрюхи не было проблем. А вот с практической организацией всех правил, разработанных для этого караула, были проблемы. Если более конкретно, то они были и теоретически невыполнимы. «Внутренний караул» – это охрана внутренних объектов училища. А там было что охранять: от просто материального имущества до боеприпасов, оружия и секретной учебной техники. Если с наиболее важными объектами вопросов практически не возникало, то со складами МТО и их заведующими-прапорщиками был полный недодум. А может, и умышленный.
Андрюха прибыл на второй курс, проверил личный состав, проконтролировал получение оружия и патронов, выборочно знание устава караульной службы и убыл с заступающим караулом на приём объектов. Всё вроде шло без эксцессов. Но теоретически проблемы уже были обнаружены. Так, в обязанностях помначкара и разводящего было прописано, что при приёмке складов на каждый из них разводящий или помначкара должен был прибыть лично, проверить объект внешне, проверить состояние печати и только потом принять объект у прапорщика и расписаться.
Всё бы было ничего, если бы все прапорщики разом опломбировали свои склады и строем прибыли в караулку их сдавать, а потом помначкара тем же строем повёл бы их осматривать печати. Но в мозгу самого смелого фантаста не возникло бы то, что было прописано в инструкциях для караула.
Самый раздолбайский, ушло-хитрый зверь прапорщик, если бы их сослать в одно место и поручить создать там государство, превратился бы в еврея в десятой степени. Ушлый зверь прапорщик, традиционно срываясь домой, когда ему вздумается и абсолютно вразброд, чётко осознавая, что у помначкара и разводящего нет абсолютно никакой возможности бегать с каждым из них по отдельности на склад и проверять печать, разыгрывал такую сцену и с таким откровенным удивлением по поводу того, что слышит об этом в первый раз, что караулка превращалась в осаждённую обманутыми дольщиками контору застройщика, не меньше. И у каждого прапорщика, если не рожала жена, то под дверью сидели голодные и обоссаные дети. Вспоминая об этом через много лет,
Андрюха сожалел, что по уму нужно было приказать помначкару и разводящему приставлять к башке особо крикливым ствол и гнать их бегом к своим складам. Но после того, как помначкар и разводящий сбегали на десяток первых складов без вопящих прапорщиков, они поставили начальника караула перед проблемой: что делать? Брать на себя ответственность и халтурить они ещё не умели. И уж сильно боялись своего начальника курса. И ответственность взял на себя начальник караула.
Дабы не допустить в училище митинг обиженных прапорщиков, он разрешил помначкару и разводящему принимать склады без осмотра у группы прапорщиков, но потом пулей лететь на пачку принятых объектов проверять сигнализацию и печати. Прапорщики же были заверены, что при любой обнаруженной проблеме они будут извлечены немедленно из любой дыры и доставлены на склад. Но для прапорщиков данный цирк явно был повседневным, они без раздумий соглашались и уматывали полу бегом через КПП. Схема эта была, правда, запрещена для ответственных за важные объекты с оружием и техникой, да и сами эти прапорщики не бузили, оказались привычными, и некоторые даже прогуливались с разводящим до объекта.
