В процессе всего этого дурдома караул и пришёл проверять начальник второго курса. Юридически Андрюха даже мог бы его и не допустить до этого, но выглядело бы это очень подозрительно. Поначалу, не вникая в суть происходящего, он проконтролировал порядок в караулке, понаблюдал за действиями заступающей смены часовых и разводящего, а когда перед ним нарисовалась схема приёмки объектов у прапорщиков, приготовился устроить грандиозный разнос прямо на месте. Но когда он с шумом наехал на разводящего и стал кричать «кто приказал так делать», явно намереваясь переключиться на помначкара, Андрюха возник перед ним и заявил, что так приказал делать он, а его курсанты тут ни при чём. К чести начальника курса, его замешательство длилось не долее пары секунд, попытка разноса резко прекратилась, и ни одного дальнейшего слова по его поводу дальше не прозвучало. Андрюха понял, что дальнейшее разбирательство будет на уровне Бабкова, и приготовился к очередному расстрелу. Но его по каким-то причинам так и не последовало. Может, начальник курса оказался ещё правильнее, чем ожидал Андрюха, и оценил Андрюхину готовность взять всю вину на себя. А скорее всего, эта ситуация с дурдомом в организации внутреннего караула была известна давно.
Из учебных дисциплин оставались в основном прикладные. Было интересно, кому это в принципе могло быть интересно. Но впереди ещё ждали и явления в стиле научного коммунизма. И задвинуть его нельзя было, так как по нему будет сдаваться госэкзамен. В голове подобная хрень у Андрюхи никак не могла зацепиться и осесть в памяти. Основной задачей курса оставалась сдача проверки по физподготовке, и когда она была сдана, ощущение расслабления после сделанного труднейшего дела захлестнуло всех.
Страна находилась в непонятном состоянии остывания былых идей и в ожидании грандиозных новых. «Гроза Американского Империализма» были далеко от всего этого. Решаемых повседневных задач хватало. Но при всём этом ещё находили время погонять в футбол перед ужином, кто не свалил в увольнение. Иногда происходили стычки с недолюбливавшими курсантов адыгейцами. Те даже иногда подкарауливали возвращающихся из увала поодиночке. После этого остатки курса могли сорваться через забор в поисках врага, но, как правило, враг успевал исчезнуть.
Нелёгкий учебный год подходил к концу. И перед самым отпуском намечались две грандиозные свадьбы в одном кабаке. Женились сразу Левик и Шикунов. Народ был отпущен в отпуск. Андрюха за какие-то очередные залёты этого права был лишён. Саныч даже не хотел отпускать его на свадьбу. Но активисты поднажали, и Бабков выписал увольнительную. Но сделал он это зря. Уж больно грандиозным был размах мероприятия, и сочетался он с тяжёлым Андрюхиным настроением. Это могло означать только одно – после перебора с алкоголем Андрюха стал буйным. В этот раз чужих полковников искать не было надобности. Еле стоявший на ногах Андрюха рвался выяснять отношения с Бабковым. Его держали все дружно, он вырывался и грохнулся. Подняв глаза, находясь в горизонтальном положении, Андрюха увидел одну из самых страшных картин в своей жизни, которая впоследствии внесёт свой положительный вклад в дело превращения Андрюхи в активного борца с алкоголем и абсолютного трезвенника. Перед ним стоял Дед. Алексей Алексеевич Кадочников на дух не переносил даже запаха спиртного. Дискредитация состоялась полная. Именно врезавшийся в память взгляд Деда будет возникать в мозгу первым в процессе завтрашнего пробуждения, и это будет тяжелее, чем быть раздавленным падающим небом. Пока же принятая доза не могла быть обезврежена ничем в природе, Андрюха вроде добрался до Саныча и наорал на него сполна, хорошо, что держали.
Бабков был первым, кого увидел Андрюха наутро, открыв глаза в своей комнате в общаге. Саныч смотрел, ухмыляясь, и, убедившись, что Андрюха возвращается в реальность, сказал ему чесать в канцелярию на разговор, как только он будет в состоянии. О чём шёл разговор в канцелярии, Андрюха не помнил. Действительность была тяжела. Помнил только, что после продолжения отсыпания до вечера он обнаружил перед носом отпускные документы.
Пятая шпала на шевроне укрепила статус до пятикурсника. Почти офицеры. Непонятная пустота в душе после резкого завершения эпопеи с проверкой по физо и вообще нелёгкого учебного года, и когда вдруг все разбежались, вносила некоторую тревогу и обеспокоенность тем, что стал не у дел. Но адаптация в отпуске – дело пары дней. Не сравнить с возвращением. Именно этот период будет сниться Андрюхе ещё не один десяток лет в тревожных снах. Когда казалось, что моральные силы иссякли, а впереди остаётся ещё целый год. И непонятно вообще, что потом, дальше. Даже в 55 будет сниться, что по каким-то неведомым причинам он, как второгодник, попал на курс к тому же Бабкову и настал День сурка.
