— Нормальный мальчик, — с обидой в голосе возразила Раиса Владимировна. — Здоровый, крепкий.
За окном же в этот момент прогрохотал троллейбус. Из соседней квартиры сквозь тонкие стены доносился знакомый голос диктора программы «Время» — размеренно и торжественно он рассказывал о трудовых достижениях металлургов Магнитогорского комбината.
— Мам, а можно мне повидла? — попросил Ванька, не отрывая взгляда от стеклянной банки.
— Можно, только чуть-чуть. А то зубы испортишь, — мать осторожно намазала ломтик черного хлеба тонким слоем густого повидла.
— А Лешка в училище тоже повидло ест? — спросил мальчик, сосредоточенно обгрызая хрустящую корочку.
— Не знаю, сынок, — задумчиво ответила мать. — Наверное, нет. Там столовая курсантская, кормят строго по расписанию. Каша, борщ, гуляш… — Она повернулась к мужу. — Вот поэтому и надо деньги отправлять, чтобы порадовал себя, а то мальчик совсем исхудает. Небось порции там скудные дают.
Муж поднялся с места и включил радиоприемник «Океан». Из потрескивающего динамика полилась знакомая мелодия «Подмосковных вечеров».
— Перестань его опекать как дитя малое. Парню полезно самостоятельным становиться. А ты все нянчишься с ним!
— Он у меня всегда маленький останется, — тихо произнесла Раиса Владимировна, принимаясь собирать со стола тарелки.
— Мам, а когда Лешка приедет? — внезапно спросил Ванька.
— Только на зимних каникулах сможет приехать, недели на две, — вздохнула она и мечтательно улыбнулась.
Ей хотелось, чтобы эти каникулы наступили как можно скорее. Раисе все еще было непривычно в доме без старшего сына. Она всегда радовалась, видя, как он с аппетитом уплетает ее стряпню. И уже сейчас мать думала о том, какие любимые блюда приготовить пусть уже и взрослому, но все еще маленькому в ее глазах Алешеньке…
Эти первые месяцы пролетели почти незаметно, и больше нас на учебе пока не задирали — мы с парнями уже начали из себя кое-что представлять. Так что довольные и счастливые в конце декабря собирались отправиться по домам на зимние каникулы.
Родителям в военторге я накупил гостинцев. Взял несколько банок сгущенки по шестьдесят копеек за штуку, шоколад «Красный Октябрь» по рублю пятьдесят, да конфеты в коробке «Красная Шапочка» за пять рублей — мать у меня сладкое очень любит. Еще мятные пряники за два рубля и несколько банок говяжьей тушенки по два рубля за банку.
Не забыл и с друзьями попрощаться — за эти полгода мы вместе через многое с ними прошли.
— Ну, бывайте, парни, — пожал руки Пашке, Алексею и Коле. — В январе перед учебой может встретимся в городе — сходим куда-нибудь.
— Договорились, я вам всем напишу! — улыбнулся Форсунков. — В городе с девчонками на танцы сходим обязательно! Или лучше так — ты нам, Сенька, сам потом позвонишь всем из своего райцентра.
— Хорошо, — кивнул я и, помахав им напоследок, отправился на автовокзал.
Иду и думаю вот — мать там наверняка в деревне сейчас от радости борща целую кастрюлю наварила, компоты из погреба достала, свинину с картошкой потушила, да пирогов наделала на целую роту. Но отдых отдыхом, а про спорт забывать не стоит — пока прогресс идет хорошо, спускать все на тормоза нельзя. Учеба же в военном только способствовала тренировкам — вытянулся еще немного, стал крепче, над мышцами отлично поработал, удары отточил. Уже представляю лица отца с матерью при виде меня — скажут — «Это что такое? Где наш Сенька?». Я ведь теперь заметно изменился внешне в лучшую сторону. Думаю, оценят — перемены им резко в глаза бросятся.
Но самое главное — я и сам был рад вернуться домой. Мои мать с отцом в этой жизни оказались неплохими людьми. И пусть еще не успел к ним как следует привязаться, но уже было ради кого стараться, а не только ради себя. Раз уж я в теле их сына, то и ответственность какую-никакую несу — во всяком случае, иного выбора для себя не вижу.
Можно было бы, конечно, все бросить еще в самом начале и уехать куда глаза глядят, но так поступить не мог — не в моем это духе, портить жизнь родителям этого Сеньки. Слишком жестоко было бы… Потому проведу время на отдыхе весело — будут не только тренировки и отдых с семьей, но и друзьям из школы напишу. У тех, кто учится, тоже должны быть каникулы, а у Мишки — праздничные дни в цеху или отпросится у своего дяди Васи, кем он там ему приходится. В общем, встретимся и все обсудим.
Пока вот такие планы, а далеко в будущее заглядывать особо не хочется…
Вот она — родимая изба! В окошке, как всегда, мерцает теплый свет, а из трубы вьется дымок — значит, в доме натоплено до жары, и мать уже накрыла на стол. И только ступил я во двор — собака залаяла, а потом кинулась ко мне и принялась облизывать. Почесал лохматого за ушами, а тут и мать на крыльцо выскочила — стоит, в шаль укутавшись.
— Сенька? — удивилась она сперва. — Ой, как же ты вымахал, сынок! — всплеснула руками и бросилась ко мне в объятия.
— Привет, мам, — обнял я эту женщину и улыбнулся.
