Наш однокашник Володька выделялся из состава двух основных категорий курсантов училища. Первые — поступали из армии, были старше и пытались привнести некоторые негативные привычки из армейского прошлого, в виде «заимствования» без спроса зубной пасты, сапожного крема, хлястика на шинель (утерянного военно-морским способом) или тапочек, в жизнь и быт курсантов. Впрочем, очень быстро они «обламывались» и исправлялись. Вторые — не служившие в армии и поступившие «с гражданки» семнадцатилетние мальчишки, довольно быстро осваивавшие военный порядок и службу.
Вовка поступил в училище без экзаменов, по окончании Суворовского военного училища, или «кадетки», как его все называли. В своей черной форме с красными погонами и лампасами, он выделялся на фоне «штатских» абитуриентов, как таракан на белом линолеуме кухонного пола.
Пройдя медицинскую комиссию, с легкостью сдав зачёт по физической подготовке и собеседование по иностранному языку, он, гордо сверкая начищенными ботинками, вышел из дверей, где заседала Приёмная комиссия, и, даже не отвечая на вопросы окруживших его абитуриентов, проследовал прямо в парикмахерскую, где обозначил своё поступление короткой стрижкой «бокс».
Родители Володьки проживали в маленьком городке недалеко от Минска в Белоруссии и оба работали на каком-то предприятии рабочими. Как нам рассказывал Вовка, мечта стать военным появилась у него с самого детства, и он шел к ней последовательно и упрямо с грацией и напористостью носорога, увидевшего своего противника.
Гуманитарные и военные предметы доставались ему довольно легко. С самых первых дней обучения Вовка получал на экзаменах исключительно отличные оценки, обоснованно претендуя на «красный» диплом и распределение «по желанию».
«Эпический» провал случился с ним в конце второго курса: — наш Владимир влюбился. Познакомившись на одной из дискотек с невысокой, красивой девушкой, студенткой пединститута, Вовка сидел с мечтательным видом на лекциях, невпопад отвечал на семинарах и вообще, витал в облаках.
Весной, перед сессией на втором курсе и месячной стажировкой «в войсках», после чего должен был быть летний отпуск, мы пребывали в учебном центре, осваивая нелегкое ремесло разведки, устраивая засады и налёты на «штабы противника».
Выполняя роль отдельного разведдозора, наш взвод «стремительно и неотвратимо» гонял на трех БТРах по полевым дорогам между лесов, полей и зарослей кустов. На командирском месте, периодически меняясь, сидели курсанты, в шлемофонах, и, реагируя на вводные, отдавали приказы по радиосвязи. Над ними, на броне, опустив ноги в люк и почти касаясь плеч очередного «счастливчика» сапогами, на толстой поролоновой подушке-«поджопнике» восседал старший преподаватель кафедры тактики, суровый и бескомпромиссный полковник, имевший в среде курсантов прозвище «Кутузов», также в шлемофоне с удлинённым шнуром.
Заняв место командира, Вовка замечтался и забыл переключить тумблер ТПУ на внешнюю связь. Получив вводную о «двух крокодилах противника справа над лесом», он начал отдавать команды взводу, которую взвод слышать не мог, зато прекрасно слышал Кутузов.
«Ветер, Ветер (циркулярный позывной), я Сосна…» — кричал Вовка прижимая ларингофоны. Получив от Кутузова легкий мотивирующий пинок по шлему, Володя поднял лицо к преподавателю.
«Курсант, ты не Сосна, ёрш твою медь, ты полный дуб! Переключись!» — раздался громкий голос преподавателя, на матерных оборотах понижавшийся до шёпота.
Вовка, бодро закивав головой, но так и не переключив тумблер, продолжал неистовствовать: «Ветер, Ветер я Дуб! Переключиться!» После чего замолчал, соображая, что это за вводная, и что конкретно он должен делать дальше.
Кутузов, слегка сжав голову бедного влюбленного создания своими «хромачами» и поворачивая её влево и вправо, выговаривал ему: «Не молчи курсант, командуй, ёрш твою медь! Посмотри налево, а теперь направо, видишь, твой взвод гибнет, ёрш твою медь, товарищи твои умирают и ждут распоряжений. Враг уже рядом, ёрш твою медь, командуй сынок, спасай взвод!»
Растерявшись, Володя уже и не пытался успокоиться и отработать вводную. Он нажимал раз за разом тангенту, пробуя вызвать свой взвод, с использованием позывных: «Сосна… Дуб… Береза», и даже «…ребята…».
Остановив колонну и заменив «командира взвода» очередным курсантом, мы продолжили занятия. После их окончания, предчувствуя первый «неуд» на будущем экзамене и тем самым возможный крах в продвижении Вовки к «красному диплому», группа наших курсантов подошла к Кутузову и пояснила, что Володя на самом деле хороший и добросовестный, знающий курсант, вот только влюбился не вовремя.
Преподаватель, подумав несколько секунд, разрешил жертве стрел Амура пересдать тему завтра, с другим взводом, за что мы все были ему благодарны. Кстати, сам Кутузов, который был весьма желаемой кандидатурой на приглашение на выпускной банкет в ресторан, принял приглашение именно от нашего взвода, предпочтя его остальным.