Согласно Вашему приказу докладываю о первых результатах операции, о возникших трудностях и моих впечатлениях после возвращения в штаб бригады, откуда я был вызван в соответствии с приказом. Замечу, что положение дел в мое отсутствие было весьма плачевно, о чем и сообщаю далее.
…На следующий день (6 июля. — В. З.) в результате атаки 300 танков бригады мне удалось дойти до второго оборонительного рубежа. После каждой успешно завершенной такой атаки при минимальных потерях я, согласно приказу, докладывал генералу фон Кнобельсдорфу.
Танковая бригада действовала совместно с дивизией «Великая Германия». В танковом полку «Великая Германия» было восемь рот танков Т-4 и рота «тигров».
Командовал полком граф фон Штрахвиц, находившийся на танке «Лев». Взаимодействовать с ним во время атаки было весьма затруднительно, так как он предпочитал действовать самостоятельно и не отвечал на позывные по радио. В конце концов, когда мне было приказано прибыть в штаб к генералу фон Кнобельсдорфу, фон Штрахвиц предпринял совершенно не поддающиеся логике действия, приведшие в результате к необратимому оголению фланга. Таким образом, в результате бездарных тактических маневров мы потеряли 12 «пантер», которые подорвались на минах и были уничтожены путем поражения в уязвимые для них борта»{540}.
Для специалистов приведенная цитата не является сенсацией, а вот для широкого круга читателей, думаю, будет достаточно интересной. Она позволяет смахнуть налет идеализации германской армии, и особенно ее танковых войск, которым порой грешат некоторые авторы, и взглянуть несколько по–иному, изнутри, на нашего противника и его командный состав.
Понимая, что так дальше продолжаться не может, Кнобельсдорф решает проблему. В 17.25 он приказывает объединить оба полка: 39-й тп и тп «Великой Германии» под единым командованием полковника графа фон Штрахвица. Этот выбор не был случайным, граф пользовался авторитетом опытного и знающего командира–танкиста, которого знали в [582] дивизии и ценили. С этого момента и в последующие несколько дней в документах 48-го тк созданное временное формирование именовалось как бригада Штрахвица, а потом, после ранения, вновь — бригадой Декера. Расчет опирался на то, что танковый полк дивизии является «родным» для нее и его штаб достаточно быстро, безболезненно поможет «влить» в ее состав полк «пантер». Полковник Декер участвовал в боях 5 и 6 июля, но после принятия решения Кнобельсдорфа он был вызван в штаб 48-го тк для изложения ему сути приказа и находился почти неделю вне бригады.
Отмеченная в докладе Декера «не поддающаяся логике» атака была предпринята после 19.00 при атаке противника на Луханино. Командование «Великой Германии» попыталось протаранить нашу оборону массированным ударом танков на узком участке, не учтя в полной мере ни силу артогня с флангов, ни отсутствие возможности маневра из–за минных полей. Мне приходилось слышать рассказы ветеранов 1-й ТА, которые вспоминали о том, что вечером 6 июля немцы предприняли необычную атаку. Между собой бойцы назвали ее «психической». На позиции бригад 3-го мк и стрелковые подразделения 90-й гв. сд двинулся огромный клин бронетехники, эшелонированный в глубину, причем атака началась без обычной для противника предварительной обработки с воздуха наших рубежей. Танки шли как на параде, казалось, даже интервал между ними был выверен до сантиметра. Наши офицеры, наблюдая в бинокль, начали считать бронетехнику, но сделать это не удалось, дым от двигателей десятков танков, а затем пелена пыли от разрывов снарядов заволокли часть техники. Решили, что атакует больше сотни, так как при подсчете сбились на цифре 82 танка. Наиболее эффективный огонь по этому клину вели батареи 1837-го иптап, которые отошли в район Луханина после того, как прикрываемый ими отход 196-го гв. сп и других подразделений 67-й гв. сд в основном был завершен. Из журнала боевых действий 48-го тк:
«19.00 «Великая Германия» докладывает, что после преодоления сильно заминированной местности с рядами колючей проволоки и противотанковым рвом находится в наступлении по балкам Ольховая, Большой. Бои очень тяжелые.
20.10 «Великая Германия» докладывает об ожесточенных боях против противотанкового фронта южнее Сырцево. Наши потери тяжелые. 11-я тд также очень медленно продвигается около выс. 241.1 с танковым полком под очень сильным противотанковым огнем. Разведбатальон со штурмовыми орудиями прорвался с юга на эти вражеские позиции. Приходится взвешенно оценивать ситуацию и позволить частям боевой [583] группы на восточной окраине леса юго–восточнее Дуброво продвигаться вперед с перерывами»{541}.
