В ходе двухсуточных кровопролитных боев соединения 48-го тк понесли очень существенные потери в бронетехнике, более значительные, чем дивизии СС. В первую очередь это относится к ударному соединению — дивизии «Великая Германия». Согласно донесению 48-го тк на 20.30 7 июля, вечером 6 июля дивизия имела в строю 1 Т-3 (кр.), 8 Т-3 (дл.), 1 Т-4 (кр.), 21 Т-4 (дл.), 2 Т-6, 12 огнеметных танков{547}. На 4 июля танковый полк дивизии располагал 112 боеспособными танками, в том числе 14 «тиграми», а к исходу 6 июля советские войска вывели из строя 59 машин, в том числе 12 «тигров». Следовательно, после двух суток боев полк Штрахвица лишился больше половины танкового парка — 53 %.
В более тяжелом положении оказалась бригада «пантер». По штату она имела 192 линейных танка и 8 машин штаба 39-го тп. В ходе марша от железнодорожной станции в район сосредоточения в тактической полосе 48-го тк из–за возгорания в моторном отделении две «пантеры» сгорели полностью. Это были первые потери, еще до начала наступления. Судя по данным журнала боевых действий 48-го тк, при дальнейшем движении на исходные позиции через село Мощеное в район Бутова вышли из строя еще 38 танков. Примерно в 8.20 бригада была готова ввести в бой 160 «пантер». Согласно тому же донесению штаба корпуса, к исходу дня 6 июля в строю осталась лишь пятая часть — 40 боевых машин.
Большая часть Т-5 — более сотни танков вышло из строя по техническим причинам и требовало ремонта. Но в боевых условиях и командованию 48-го тк, и 4-й ТА, в общем–то, было все равно, по каким причинам они вышли из строя. Главное в другом: ударное объединение ГА «Юг» лишилось почти одномоментно такого значительного количества боевой техники — более чем полнокровного танкового полка дивизии. Причем, как покажут дальнейшие события, несмотря на огромные усилия ремонтных подразделений, восстановить ее и использовать сразу в боях хотя бы 100 «пантер» в самый нужный момент Кнобельсдорфу так и не удалось. А ведь на эти силы в плане «Цитадели» делались расчеты, ставились им определенные [588] цели и задачи и немалые. И все рухнуло. Резкая потеря боеспособности бригады и серьезные проблемы с ее использованием, наряду с существенным отставанием войск АГ «Кемпфа», оказали очень существенное негативное влияние на действие войск 4-й ТА в ходе первого этапа операции и явились важными факторами, «обрушившими» «Цитадель».
Легенды Огненной дуги, или Как писал историю Курской битвы генерал Н. Ф. Ватутин.
С началом вражеского наступления для командования Воронежского фронта была решена одна очень важная проблема — будет ли наступать противник или нет. Но сразу же возникла новая — где, на каком рубеже наши войска остановят немцев? Н. Ф. Ватутин нацеливал командный состав фронта на то, чтобы удержать противника в системе первых двух полос армейской обороны. И ни в коем случае не допустить прорыва его соединениями третьего (тылового) рубежа. Вероятно, и для себя Николай Федорович поставил именно такую планку. Это не было лишь его решением, такую задачу ставила и Ставка ВГК. На ее решение были нацелены все шаги фронтового руководства и в период подготовки обороны, и в течение первых двух суток боев. Однако враг оказался намного сильнее, чем ожидалось. Уже в первые двое суток операции начали рушиться готовившиеся месяцами планы отражения удара. Несмотря на мощные заграждения и укрепления, танковые соединения ГА «Юг» успешно преодолевали уже две позиции армии И. М. Чистякова. На прорыв и закрепление первой полосы ушло около 18 часов, второй и того меньше. Столь стремительный успех врага вызывал тревогу, нервозность в штабе фронта с каждым часом нарастала. И хотя операция проводилась по давно отработанному плану, в этот момент в действиях Н. Ф. Ватутина начинает ощущаться неуверенность, стремление решить большой и сложный вопрос наскоком, одним махом, при этом командующий не всегда учитывал реалии складывающейся обстановки. Николай Федорович нервничал, он понимал — враг захватил инициативу, и лихорадочно искал способ переломить ситуацию, навязать противнику свою волю. С этим связана и череда контрударов, которые то планировались, то отменялись, вновь планировались и переносились. Такое «дерганье» войск связано не только с предельно сложной оперативной обстановкой, но и с отдельными качествами характера Н. Ф. Ватутина, его стилем работы, а также низким уровнем профессиональной подготовки и оперативного кругозора высшего комсостава фронта, [589] из–за чего командующий фронтом в полной мере не мог положиться даже на некоторых командующих армиями.
