В конце концов всех их накормили, остригли наголо, переодели в казенную одежду и распределили по детским домам, которые были раскиданы по всей стране. Новое поколение коммунистической России было вынуждено начинать свою жизнь без связи с прошлым, не зная о судьбе своих матерей и отцов. Следы маленьких Хасана Эминова и Хаввы Эминовой навсегда затерялись.
Весной 1929 года Мюрвет получила еще один конверт. На марке был Сталин. Край письма обгорел. Эмине, которая в тот день навещала дочь, поняла смысл этого послания.
– Дочка, приготовься. Пришла плохая весть, – сказала она.
Мюрвет дрожащими руками открыла конверт.
Дитя, Мюрвет!
Твои письма меня очень утешили… Письмо и фотография частями… пришли разделенными. Днями… мы отходили. Очень… они увели… Османа. Моя любимая жена умерла… После этого… не ждите от меня писем… письма мне не пишите.
Храни вас Аллах!
Мюрвет, плакавшая совсем недавно от радости из-за полученных писем, на этот раз разразилась плачем грусти. Было понятно, что в письме были вымараны слова, не прошедшие из-за цензуры.
Сеит словно второй раз пережил смерть семьи, любовью которой он пожертвовал годы назад. Сейчас окончательно разбились надежды увидеть отца, мать и брата. Теперь он знал, что в Алуште живет только его отец. Кто знает, может быть, пока письмо шло до них, и его не осталось.
Письмо с обгоревшим краем стало последним. Теперь Алушта была окончательно потеряна.
Какой бы ни была тоска по прошлому, но жизнь продолжалась; Сеит нашел возможность стать компаньоном в деле, о котором он долгое время мечтал. Его партнер, Федор Федорович Томас, был обрусевшим африканцем. Он занимался управлением сада с баром под названием «Стелла». «Стелла» была одним из самых веселых заведений, где Сеит проводил время в беседах, попивая водку. Федор желал наладить работу кафе в отеле «Токатлыян». Сеит был стреляным воробьем для этого предприятия. После того как они договорились вести дела вместе, они осмотрели новое рабочее место. Отель находился в деревянном здании на холме в Тарабье. Позади была роща и берег, покрытый галькой. Маленькая набережная на берегу делала кафе весьма привлекательным.
Ударив по рукам, Сеит и Томас не теряли времени даром. Вдохновляясь рестораном, которым Томас управлял, живя в Москве, они назвали кафе «Максим». «Максим» за короткое время занял одно из первых мест среди главных достопримечательностей Стамбула. С шикарным декором, оркестром, варьете и вкусной кухней он превратился в место, которое обожали не только клиенты отеля, но и завсегдатаи Пера.
Когда пришла весна, Мюрвет и дети начали наслаждаться жизнью в Тарабье. Мюрвет не сомневалась, что они проживут еще одно спокойное лето. Идя под руку с мужем в Бейоглу, она выбирала себе новые платья и шляпки. Сеит готовил к летнему сезону гардероб жены и дочерей. Мюрвет пьянела от удовольствия. Купальники и головные уборы выбирались с особой тщательностью. Сеит забирал семью вечером в четверг, а в субботу отправлял их с последним пароходом обратно. Путешествие на пароходе Эминеню – Тарабья дарило Мюрвет незабываемое праздничное настроение. На выходных Леман присоединялась к отцу с матерью. Шюкран была лишена подобных радостей – она то заболевала до путешествия, то заболевала после того, как приезжала в Тарабью. Мюрвет часто приходилось оставлять ее с Эмине.
Для Леман же дни, когда ее наряжали и брали с собой отец с матерью, были днями, которых она не могла дождаться. Весь день загорая на пляже рядом с Мюрвет, она играла галькой и плавала, стараясь произвести впечатление на отца своим умением держаться на воде. По вечерам за ужином в «Максиме» она с любопытством наблюдала, как ее отец слушал русскую музыку и как танцевали пары. Но самым впечатляющим в «Максиме» для нее было отведать дыню, которую посыпали перцем. Для нее это был абсолютно новый вкус, и хоть она и находила его странным, но он все же ей нравился.
Но, как и многим прекрасным вещам, лету 1929 года пришел конец. На обращение Томаса, собиравшегося эмигрировать в Америку, власти США наложили положительную резолюцию. Сеиту необходимо было либо выкупить его долю, либо найти себе нового компаньона. Однако у всех его приятелей, с которыми он мог бы работать вместе, уже было свое дело. Пришлось хорошенько поломать голову, как жить дальше, и Сеит нашел выход: завел себе еще один ресторан.
