Мюрвет уже все перепробовала, чтобы удержать мужа дома рядом с собой, но он все чаще стал приходить домой в стельку пьяным и под утро. Помимо того, что приносили из ресторана, она готовила различные закуски, старалась садиться вместе с мужем вечером за стол и составлять ему компанию. Когда Сеит бывал дома, после того, как дети расходились в свои комнаты, в часы, которые он проводил наедине с женой, он с наслаждением и волнением смотрел в ее угольно-черные насурьмленные глаза, сверкавшие под воздействием алкоголя, и на раскрасневшиеся щеки. Но больше всего Сеиту нравились ее горячие взгляды, обращенные на него. Они рассказывали друг другу истории, вспоминали о том, кто умер, делились тоской, печалью и радостью.
Когда Мюрвет хоть ненадолго привязывала Сеита к дому, то ее счастье становилось безмерным. Но когда он после таких прекрасно проведенных ночей не возвращался домой, она страдала.
После очередной такой ночи, проведенной в беспокойном ожидании, у Мюрвет развязался язык. Она старалась выразить свое возмущение как можно мягче:
– Сеит, я хочу кое-что тебе сказать.
Сеит, подмигнув, ущипнул ее за щеку.
– Интересно, что хочет сказать моя маленькая Мурка?
Мюрвет еще раз отхлебнула из бокала вина, которое, как она верила, необходимо для того, чтобы она могла говорить еще спокойнее.
– Я слушаю, моя маленькая жена.
– Сеит, если я о чем-нибудь буду тебя молить, ты пойдешь мне навстречу?
– Ты хочешь теперь поехать в Америку? – шутливо спросил Сеит. – Если так, то, поверь, меня не нужно об этом умолять. Мы найдем выход. Кузина Манола отправилась туда еще на прошлой неделе. У нас всегда есть шанс.
– Это не то, что я хотела сказать.
– А что же?
– Я хочу тебя спросить, Сеит: почему ты так много пьешь?
– Почему я так много пью? Почему я вообще пью? О боже, Мурка! Я не пью много, я пью ровно столько, сколько могу выпить.
– Ради бога, не пей так, Сеит! Я боюсь, ты сопьешься.
Сеит нахмурился.
– Послушай, Мурка, если ты говоришь это, чтобы воспитать меня, то знай – твои старания напрасны. Не утруждайся. Я по поводу спиртного и своего отца не слушал. Ты поняла меня, моя маленькая жена?
Не получив ответа от жены, он повторил:
– Ты поняла то, что я сказал, Мурка? Нечего давить на меня! И не затрагивай больше эту тему! Водка – единственное лекарство, которое лечит меня от тоски. Я надеюсь, ты однажды поймешь это.
Он раскурил сигару и встал из-за стола.
– Приятного аппетита!
Мюрвет тоже не оставалось ничего, кроме как ответить: «Приятного аппетита!» Сеит вновь закрылся в своей скорлупе, как в те времена, когда он оставался наедине со своими мыслями. Нет, он не изменился.
Их жизнь покатилась дальше. Рестораны Сеита до утра принимали гостей, постоянно на машинах увозили товар из его цехов и складов. Мюрвет не оставалось иной ответственности, кроме забот о детях. Еду доставляли готовой из ресторана. Дома уже не стирали белье – его отвозили в прачечную. Разговоры об экономии только злили Сеита. Один раз он не выдержал и расставил точки над «i».
– Мюрвет, пожалуйста, ты можешь просто наслаждаться жизнью?
– Но, Сеит, не будет ли лучше отложить немного денег?
– Знать ценность денег – это наслаждаться жизнью, когда они есть.
И Мюрвет решила жить легко и роскошно, наслаждаясь комфортом. Такси Мехмета Кадыева постоянно ждало готовым у дверей, и, когда Мюрвет начинала скучать, она брала дочерей и отправлялась на прогулку. У нее была подписка на кинотеатры «Алказар», «Глория» и «Шик». Не было недели, когда бы она не посмотрела несколько фильмов. Наряды, один другого краше, пошитые у портного Али Коканджа, пополняли ее гардероб. Детей стриг приходящий на дом цирюльник.
И все-таки Мюрвет втайне боялась, что снова придут дни, когда они будут во всем нуждаться. Эта жизнь была настолько невообразимой, что Мюрвет не могла не чувствовать волнения от того, что однажды она проснется и сон исчезнет. Однако больше всего ее волновало то, что у ее мужа, помимо нее, был свой мир. В те моменты, когда Мюрвет понимала, насколько она далека от него, она чувствовала себя абсолютно беспомощной. В их жизни были вещи, которые даже любовь не могла заполнить.
