Союзники, оккупировавшие Стамбул, относились к белоэмигрантам довольно мягко. Несмотря на это, суда, приходившие в порт, задерживались ими в бухте иногда на дни, а иногда на недели из опасения проникновения в город шпионов красных.
На лицах счастливчиков, которые смогли получить паспорта, можно было прочесть муки, страх, ужасные переживания, через которые им довелось пройти. Боль от того, что родную страну пришлось оставить в адском огне и реках крови, терзала их сердца. Они не могли поверить, что выбрались оттуда живыми.
Стамбул сам был в осаде, но приветствовал приезжавших и предлагал им новую жизнь, хотя и непривычную. Беженцы мечтали вернуться в Россию и цеплялись за несбыточную мечту. Надежда на то, что «Когда-нибудь этот день наступит!», придавала им сил и не позволяла растрачивать средства, которые удалось сохранить.
В Бейоглу русский язык был слышен чаще, чем любой другой, даже турецкий. Было практически невозможно прогуляться от Тепебаши до Пера без того, чтобы не столкнуться с белоэмигрантами на каждом шагу. Никогда за свою историю великий город не принимал одновременно столько знати. Белоэмигранты отличались от псевдоевропейского населения города и стали законодателями моды на западный манер.
Был темный ноябрьский вечер. В воздухе пахло снегом. Шура не спеша раскладывала медицинские коробки и пузырьки в аптеке, которую через несколько минут ей предстояло закрыть на ночь. Она повернулась на прозвеневший звонок. От увиденного у нее перехватило дыхание, она лишилась дара речи. Пузырек с лекарством выпал у нее из рук на мраморный пол и разбился. Она даже не посмотрела на него.
– Евгений!
Красивый молодой человек, входивший в дверь, был не кто иной, как сын генерала Африкана Богаевского. Они обнялись. Шура не могла поверить, что ее кузен здесь, в Стамбуле. Она схватила его за руку и повела к креслу.
– Евгений, дорогой мой Евгений! Как же я тебе рада! Садись, садись же и рассказывай мне обо всем!
Она засыпала его вопросами и села рядом с ним в радостном ожидании ответов. Ее волнение не унималось.
– Скажи мне, Евгений, кто приехал с тобой? Моя мама здесь? Моя сестра, тетя Надя, они здесь?
– Мне жаль, милая Шура, твоя мама, к сожалению, не с на ми. Отец настаивал, чтобы она поехала, но ничто не могло заставить ее покинуть Кисловодск.
– А Валентина?
Евгений улыбнулся:
– Милая Шура, мы хотели сделать тебе сюрприз, но, раз ты так волнуешься, я должен рассказать тебе все с самого начала.
Он посмотрел на часы и спросил:
– Во сколько ты уходишь с работы?
– Я закрываю через десять минут, Евгений.
– Тогда я подожду тебя, и мы уйдем вместе.
– Куда мы пойдем?
– Шура, пожалуйста, не паникуй, постарайся насладиться сюрпризом.
Она собиралась, думая о том, когда увидит родственников и друзей. Она отложила несколько дел на следующее утро, настроение у нее было приподнятое, но напряженное.
Ровно в семь часов Шура заперла дверь аптеки и закрыла оконные ставни. Она взяла Евгения под руку. Снег, давно скапливавшийся в облаках, наконец начал падать. Шура глубоко вздохнула, посмотрела на небо и тихо помолилась. Молодой кузен вел ее в сторону Тарлабаши.
У Сеита были хорошие новости для Шуры. Господин Константинидис только что сказал, что собирается продать прачечную Сеиту, если тот сможет найти достаточно денег для этой сделки. Он, по-видимому, собирался переехать в Грецию.
Предложение было заманчивым. Сеит понимал, что прачечная сможет обеспечить ему доход, достаточный для комфортабельной жизни. Вероятно, она окупит вложения за очень короткое время. Стать хозяином, вместо того чтобы таскать белье от двери к двери, – что может быть лучше!
Сеит не мог дождаться, когда Шура вернется домой. Он хотел видеть ее прямо сейчас. Он отложил свою книгу с хозяйственными записями, запер ящики стола и выбежал встретить ее. Когда он выскочил на улицу, морозный ветер, предвестник зимы, ударил ему в лицо, как хлыст. Он улыбнулся. Ему нравился холод. Он пошел к Тарлабаши, повернул к Таксиму, посмотрел на часы, затем пошел медленнее. Ему не надо было спешить, потому что Шура никогда не уходила с работы раньше семи, так что у него оставалось еще минут пятнадцать, чтобы дойти туда. Он пропустил конку, предпочитая прогуляться по холодку. Две молодые, элегантные, державшиеся с достоинством русские девушки, про которых он знал, что они служат горничными в Парк-отеле, шли в его сторону. Они узнали его. Он радостно, с чувством поприветствовал их и остановился для вежливой беседы. Прощаясь, он подумал о том, что стал однолюбом, что ему достаточно любви Шуры.
Пересекая площадь Таксим, Сеит заметил, что огни аптеки гаснут один за другим. Он ускорил шаги, затем побежал. Он увидел свою любимую женщину, выходившую из двери. Проезжавший фаэтон помешал ему пересечь улицу, он подождал, пока тот проедет. Начал падать снег. Он поправил шляпу и поднял воротник пальто. И вдруг окаменел.
