Али считал работу на конюшне ужасной. Для Сеита же это было лучшее из возможного, он любил лошадей и хорошо их понимал. Чистить их ему было совсем не трудно. Он вспоминал, как ухаживал на конюшне царских гвардейцев за своим любимым Чорапом. Воспоминания делали его работу легче. Внезапно Али издал дикий крик. Сеит подбежал к нему и нашел его в оцепенении, в ужасе смотрящим в стойло, с широко открытыми глазами. Сеит увидел кровь на его вилах и понял, что Али неожиданно воткнул их в кого-то. Он схватил Али за руку и заглянул в стойло.
Теперь была очередь Сеита вскрикнуть. Он покрылся холодным потом. Отрезанная человеческая голова смотрела на них из стойла. Сеит осмотрелся в поисках тела несчастной жертвы, но не нашел его. Лицо не напоминало никого, кого они видели на ферме.
Убийство было совершено недавно, раны выглядели свежими. Он вытащил едва державшегося на ногах Али из конюшни:
– Может быть, они привезли беднягу с собой. Может быть, это один из них.
Голос Али был еле слышим.
– Что нам теперь делать, Сеит-бей?
Он непрерывно повторял одно и то же. Сеит успокаивал его:
– Али, ты этого не видел, мы ничего не видели, хорошо? Мы ничего не знаем. Мы ничего никому не скажем, даже нашим. Иначе может случиться страшное. Мы даже не сможем убежать отсюда. А теперь соберись, пойдем работать в следующее стойло. Запомни, мы сюда не заходили. Я что-нибудь придумаю.
Весь день Сеит думал, как им убежать с фермы. Он не хотел говорить с Хаджи, потому что не верил этому человеку. Хозяин мог выдать их преступникам, чтобы спасти собственную задницу. Может быть, он и сам бандит. Если они скажут ему, что хотят вернуться в Стамбул, чем они это объяснят? Лучше ни с кем не говорить. Когда Сеит мыл лошадей, он увидел маленького Хасана, грузившего что-то на телегу. Он подошел:
– Привет, Хасан, что делаешь?
– Гружу картошку и чеснок, чтобы отправить к причалу.
Сеит осмотрелся, затем заговорил с Хасаном:
– Я прошу тебя сделать кое-что для меня, но так, чтобы только ты и я знали об этом.
Юноша был счастлив, что Сеит ему доверяет.
– Конечно, господин Сеит, ваши желания – приказ для меня.
– Ты припрячешь несколько мешков и продашь их на рынке, а выручку принесешь мне, – сказал Сеит.
Маленький Хасан подумал, что Сеит просит его воровать. Парень выглядел растерянным.
– Ты сделаешь это ради нашей группы. У меня самого нет возможности покинуть ферму, вот почему я прошу тебя сделать это. Будь осторожен, однако не попадись.
– А они не догадаются?
Сеит хлопнул его по плечу:
– Когда придет время, Аллах Всемогущий защитит нас. Теперь, маленький поэт, доброго пути и удачи!
Он увидел приближавшихся людей и вернулся к своей работе. Вечером Хасан осторожно, чтобы не быть замеченным, пробрался в комнату Сеита и отдал ему деньги. Тот повернулся к вопросительно смотревшей на него Шуре и сказал:
– Дорогая, мы покинем это место, как только сможем. У нас есть кое-какие деньги. Надо только забрать наши паспорта у Хаджи.
Сеит продолжил:
– Я знаю, где спрятаны паспорта. Я попробую забрать их, как только все заснут. Убежим сразу после этого.
– Что, если все пойдет не по плану?
Сеит погладил ее по щеке.
Сеит приказал беженцам явиться к сеновалу ровно в полночь. Когда на его золотых часах было одиннадцать, он выскользнул из комнаты. Хаджи должен спать, подумал он. После вечерней молитвы тот обычно уходил к себе в комнату. Сеит приложил ухо к двери. Не было слышно ничего, кроме храпа старика. Сеит рассердился, когда деревянные ступеньки заскрипели. Днем они были такими тихими, а сейчас скрипели. Он решил не пользоваться лестницей. Оседлав перила, он соскользнул вниз, улыбаясь про себя от детской выходки.
В кабинете Хаджи он направился прямо к османскому шкафу, встроенному в стену: туда, как он видел, Хаджи положил их паспорта на хранение. Шкаф был заперт. Хорошо было бы иметь ключ, но сейчас было неважно, останется замок целым или нет. Искать их начнут только утром. Он вытащил свой охотничий нож и воткнул в замок. Тот легко поддался. Найти документы не заняло много времени. Когда он вышел из кабинета, Шура ожидала его в темноте коридора. Она последовала за ним. Они покинули дом через заднюю дверь.
Десять дней спустя все беженцы вернулись в Стамбул к дверям отеля «Шериф» в Тепебаши.
Несколько дней спустя Шура и Сеит нашли работу в прачечной грека Кириоса Константинидиса, на улице Кальонджу Кулук в районе Пера. Шура гладила белье, а Сеит разносил заказы. Конечно, не самая хорошая работа, но это было лучшее, что они могли найти. «Нищим выбирать не приходится», – вздохнул Сеит. Услугами их прачечной пользовалось большинство ресторанов, клубов, гостиниц и богатых домов Пера.
