Разбитые сердца Сеита и Шуры тосковали. Несмотря на произошедшее, Сеит хотел прийти в аптеку перед ее закрытием и поговорить по душам. Если Шура предпочла другого, он хотел услышать это от нее самой. Он весь день нервничал. К счастью, Маруська догадалась не показываться на работе. Сеиту была ненавистна сама мысль столкнуться с этой женщиной.
Шура постоянно делала ошибки на счетах. В лаборатории она уронила и разбила бутыль. Вчерашний день должен был стать лучшим за последние два года, а вместо этого ее глаза были красны, а лицо усталым. Когда прошлым вечером кузен Евгений отвел ее на Тарлабаши, она встретила там своих давно потерянных родственников, в нетерпении ожидавших ее. Сестра Валентина, дядя Африкан Богаевский, тетя Надя, брат Евгения Борис – все были здесь и встретили ее со смехом и слезами. Во время затянувшегося ужина родные делились воспоминаниями. Шуре казалось чудом, что они вообще спаслись, а встреча с ними в Стамбуле была чудом еще большим.
Белоэмигрантов, сумевших выбраться из Крыма, уже насчитывалось более двухсот тысяч. Многих направили в Гелиболу, на остров Лемнос и на Балканы. То, что Шура нашла своих родных в этом потоке людей, в самом деле было немыслимой удачей, но судьба не позволила ей насладиться счастьем. Она потеряла Сеита. Вытирая слезы, она думала, что все еще можно объяснить. Если Сеит пресытился ей, он должен сказать ей это в лицо. Она решила пойти на Кальонджу Кулук после работы и поговорить с ним.
Вечером, уже собираясь бежать к Сеиту, на пороге аптеки Шура увидела своих кузенов Евгения и Бориса. Ей ничего не оставалось делать, кроме как воскликнуть:
– Дорогой Евгений, дорогой Борис, как я рада видеть вас обоих!
Кузены радостно поцеловали ее.
– Мы пришли за тобой, Шура. Мы идем в магазин за рождественской елкой и подумали, что ты к нам присоединишься.
– Мне нельзя уходить еще полчаса, может, пойдете сами? – с надежой спросила Шура. – Мы встретимся позже дома.
Господин Зеземский, фармацевт, услышал разговор. Весь день девушка была чем-то расстроена. Он подумал, что лучше отпустить ее.
– Александра, вы можете идти с друзьями. Я справлюсь. Ну же, чего вы ждете?
Он игриво подмигнул и сказал:
– Ах, молодость!
Шура представила братьев:
– Господин Зеземский, это мои кузены Борис и Евгений Богаевские. Мы только вчера нашли друг друга.
Зеземский поднял брови:
– Невероятно! Я поздравляю вас!
Шура решила отложить встречу с Сеитом. Кузены увлекли ее за собой. Когда двадцать минут спустя Сеит появился в аптеке, в ней было два покупателя-левантийца и помощник фармацевта. Он решил дождаться, пока покупатели уйдут. Молодой помощник записал что-то в книгу, поправил пенсне на носу, посмотрел на Сеита и поинтересовался:
– Я могу что-то для вас сделать?
– Я ищу госпожу Александру Верженскую. Она сегодня приходила на работу?
– Да, приходила, но ушла несколько минут назад.
– Вы знаете, куда она пошла?
– Увы, нет!
Сеит поблагодарил юношу. Он проклинал себя за то, что бежал за Шурой, и за то, что не наслаждался любовью Маруськи прошлой ночью. Ему пришлось смириться с тем, что Шура покинула его жизнь по своей воле. Конечно, это было нелегко. Это значило уничтожить всю его жизнь до этой минуты. Он вспомнил момент, когда нашел ее на борту судна, покинувшего берега Алушты. Как полна любовью была жизнь, как сбылись все его мечты. Юная девушка решилась отправиться в это приключение с человеком, которого полюбила. Ну и что случилось с этой любовью? Ночь за ночью Сеит мучился этим вопросом, не смыкая глаз.
Шура, жившая теперь вместе с родными, оказываясь в постели, тихо плакала. Ей хотелось вернуться в прошлое, чтобы прожить свою жизнь вновь: ту ночь, когда она встретила Сеита в Москве, и ту ночь в Большом, когда она взяла его за руку, и тот день в доме Татьяны, где они впервые занялись любовью. В такие моменты она чувствовала, как губы пересыхают и жар распространяется по телу. Разве не была их встреча в новороссийской гостинице самым невероятным подарком судьбы? Да, оглядываясь на прошлое, она хотела пережить снова и снова каждую минуту с ним.
Жизнь Сеита была разрушена. В этих обстоятельствах ему пришлось пересмотреть предложение господина Константинидиса. После долгих размышлений он решил, что может вложить часть своих рублей в дело – но только часть. Если он в конце концов решит обосноваться в Париже или в Америке, нет смысла привязывать крупную сумму к местному бизнесу.
Наконец наступило Рождество. Девушек из прачечной отпустили с обеда. В дверь постучали. Сеит выглянул и пришел в восторг, увидев Шуру. Он бросился открывать. Ему хотелось выглядеть хладнокровным, он был уверен, что виноват не только он. Они оба совершили ошибку в равной мере. Лицо Шуры было сосредоточенным. Руки в муфте, в меховой шляпе, она выглядела словно дама с петербургской открытки. В ее больших голубых глазах читались боль и страдание. В дверях они застыли, глядя друг на друга, с трудом сдерживаясь, чтобы не броситься в объятия, но у каждого были свои причины не делать этого. Сеит отступил и с приглашающим жестом сказал:
