— Угу, я вас понимаю. И водяной фонтанчик тоже не работает. — Кивком показав на фонтанчик, он уловил странный аромат, сродни корице или какой-то другой пряности. Секундой позже шериф понял, что пахнет, должно быть, от Селесты Престон — возможно, шампунем или мылом. Приятный запах тут же уплыл, Вэнс опять почуял собственный пот и пожалел, что не спрыснулся дезодорантом посильнее — его «Брут» очень быстро выветривался.
— У вас кровь на лице, — сказала Селеста.
— А? Угу, наверно. Порезался стеклом. — Он пожал плечами. — Пустяки. — Его нос снова уловил дуновение корицы.
Вот они, мужчины, подумала Селеста, допивая кока-колу. Проклятые идиоты режутся, истекают кровью, как заколотые свиньи, и делают вид, будто даже не заметили этого! Уинт был таким же — один раз разорвал руку о колючую проволоку и вел себя так, словно всадил в палец занозу. Пытался казаться крутым. Вероятно, если снять с Вэнса полсотни фунтов жира, он ни на йоту не будет отличаться от Уинта.
Она рывком вернула себя в реальность. То ли на нее действовала жара, то ли висящий в воздухе дым. Селеста сроду не чувствовала ни капли влечения к Эду Вэнсу и однозначно не собиралась начинать. Она швырнула жестянку в корзину для мусора и резко сказала:
— Я хочу знать, кой черт здесь творится, и хочу знать это сейчас же!
Вэнс перестал принюхиваться. Не корица, решил он. Наверно, гамамелис. Он подошел к столу и достал ключи от патрульной машины.
— Вам говорят! — фыркнула Селеста.
— Мне надо съездить за Дэнни Чэффином к нему домой. Мои ночные дежурные сделали ноги. Хотите услышать, в чем дело, придется поехать со мной. — Он уже шел к двери.
— Нечего мне тут забастовки устраивать!
Он остановился.
— Я должен запереть контору. Вы идете или нет?
Селеста представляла себе ад именно как пребывание в патрульной машине, где за рулем трясутся жиры Вэнса, но поняла, что придется терпеть.
— Иду, — процедила она сквозь зубы и последовала за шерифом.
— Господи, помилуй! — Хитрюга Крич выглянул из треснувшего окна и посмотрел на пирамиду. Желто-синюю клетчатую спортивную куртку он так и не снял. Рыжий клок волос взмок от пота и прилип к сверкающей лысине. — Слышишь, Джинджер: свались эта штука двумя сотнями ярдов севернее, мы сейчас уже лежали бы в могиле. Как, черт возьми, я объясню это мистеру Брассуэллу?
Джинджер Крич задумалась. Она сидела в кресле-качалке в обшитой сосновыми панелями гостиной. На Джинджер был простой синий халат, на ногах — тапочки, в седеющих волосах — розовые трубочки бигуди. Она хмурилась.
— Стихийное бедствие, — решила она. — Так и скажешь. Промысел Божий.
— Стихийное бедствие, — повторил Хитрюга, пробуя, как это звучит. — Нет, он на такое не купится! И потом, будь это метеорит или что-то, упавшее не по собственной воле, вышло бы, что это стихийное бедствие. А раз оно соображает, какое ж это стихийное бедствие? Где тут промысел Божий?
Харв Брассуэлл был начальником Крича, сидел в Далласе, и, когда дело касалось претензий на возмещение убытков, оказывался весьма прижимистым.
— Ты хочешь сказать, что у Господа нет воли и разума? — спросила Джинджер, прекращая покачиваться в кресле.
— Нет, конечно! Просто стихийное бедствие — это буря, засуха… в общем, такое, что по силам вызвать только Богу. — Звучало это все равно неубедительно, а заводить Джинджер Кричу вовсе не хотелось: жена исступленно верила в Эрнста Энгсли, Кеннета Коуплэнда и Джимми Суэггарта. — Не думаю, чтобы Господь имел к этому отношение.
Кресло-качалка продолжала поскрипывать. Комнату освещали три масляных фонаря, подвешенные к люстре, имитирующей тележное колесо. Пара свечей горела на телевизоре. Книжные полки были забиты «Читательским дайджестом», пачками «Географического журнала», страховым законодательством и книжками о том, как заинтересовать клиента, да еще собранием религиозной литературы, которое принадлежало Джинджер.
— Держу пари, эта штука стряхнула с фундаментов все дома в городе, — раздраженно сказал Хитрюга. — А девяносто процентов окон наверняка побито, провалиться мне на этом месте. И все улицы в трещинах. Раньше я никогда не верил в летающие тарелки, но, клянусь Богом, если это не звездолет, тогда я уж и не знаю, что это!
— Я не хочу об этом думать, — сказала Джинджер, принимаясь раскачиваться сильнее. — Никаких звездолетов.
— Да уж не Леденцовая Гора, будьте покойны! Господи, что за бардак! — Он потер лоб прохладным стаканом чая со льдом, который держал в руке. Разумеется, с отключением энергии холодильник перестал работать, но в морозильнике пока что сохранилось несколько ванночек с кубиками льда. Правда, в такой жарище надолго их хватить не могло. — Этот полковник Роудс устроил собрание с шерифом и мэром Бреттом. Меня, правда, не позвали. Наверное, я недостаточно важная персона, а? Я могу каждому жителю города продать страховой полис и ждать до посинения, но персона я недостаточно важная. А все ты! Премного благодарны!
