— Послушай, паренек! — рявкнул он прямо в лицо Дэнни. — Я не хочу, чтобы ты свихнулся, как Джинджер Крич, слышь? — Почувствовав сырость между ног, шериф понял, что обмочил штаны, но сейчас нужно было не дать Дэнни сойти с ума. Если парнишка рехнется, следующим будет Вэнс. — Слышишь? — Он еще раз сильно встряхнул Чэффина, что помогло и его рассудку вырваться из паутины потрясения.
— Не Хитрюга это. Нет, — пробормотал Дэнни. Потом судорожно втянул воздух: — Да, сэр. Слышу.
— Иди к машине.
Парнишка отупело моргнул, не отрываясь от дыры.
— Иди, я сказал!
Дэнни, спотыкаясь, двинулся к выходу.
Вэнс вскинул дробовик и нацелился в дыру. Руки тряслись так сильно, что он подумал: да мне средь бела дня в дверь амбара не попасть, чего уж там говорить про пришельца, который жрет глаза, а вместо зубов у него тысячи иголок. А ведь так оно и есть, вдруг сообразил шериф: пришелец прорыл тоннель из стоящей за рекой пирамиды и заполз в Хитрюгу Крича. Моя собственность, сказал он. А что это за параша насчет хранителя? И как вышло, что пришелец говорил по-английски с техасским акцентом?
Вэнс попятился от дыры, нервы были на пределе. Усики пыли и ружейного дыма расступились, поплыли, снова сомкнулись вокруг него. Он чувствовал себя, как замурованный в бетоне крик, и тогда-то поклялся, что, если выберется из этого — буде на то Божья воля — то похудеет к Рождеству на пятьдесят фунтов.
Стоило ему оказаться за порогом этого дома, как он развернулся и побежал к патрульной машине, где сидел, уставившись в никуда, Дэнни Чэффин с серым лицом.
В доме на дальнем конце Брасос-стрит Дифин слушала, как Сержант вспоминает.
— Бегун принес палочку, — шептал он, а в мозгу двигались темные существа. Ему показалось, что сквозь мерный колокольный звон в католическом храме он слышит стрельбу: быстрый треск карабина, словно кто-то наступал на хрупкие прутики. Воспоминания оживали, и половина мозга Сержанта зудела, словно рана, которую не возможно не расчесать.
— Бельгия, — сказал он. Руки месили воздух там, где минуту назад был Бегун. — Сержант Триста девяносто третьего пехотного полка Девяносто девятой пехотной дивизии Талли Деннисон по вашему приказанию прибыл, сэр! — Глаза Сержанта повлажнели, лицо напряглось от внутреннего давления. — Окапываемся, сэр! Твердая земелька, а? Шибко твердая. Почти в камень смерзлась. Вчера ночью за кряжем слышали какой-то шум. Внизу, в чаще. Полагаю, грузовики. Может, и танки тоже. Есть проложить телефонный кабель, сэр! — Он моргнул, вздернув подбородок, словно присутствие Дифин его напугало. — Кто… ты кто?
— Твой новый друг, — спокойно сказала она, стоя на границе света и тьмы.
— Маленьким девочкам тут нечего делать. Слишком холодно. Снеговые тучи. По-английски говоришь?
— Да, — ответила она, сознавая, что Сержант пристально смотрит сквозь нее в то самое скрытое измерение. — Кто есть Бе-гун?
— Да привязался тут ко мне один старый пес. Совершенно чокнутая тварь, но, Господи, и бегает же он! Как швырнешь палочку — пулей за ней. Опять бросишь — опять полетел. Одно слово, Бегун. Ни минуты не может посидеть спокойно. Нашел я его полудохлым, кожа да кости. Вот уж я о тебе позабочусь, Бегун. Мы с тобой не пропадем. — Сержант скрестил руки на груди и начал раскачиваться. — Ночью кладу голову Бегуну на бок. Отличная подушка. Всю ячейку согревает. Батюшки, до чего ж он любит гоняться за палочками! Апорт, Бегун! Ну и бегает же он, силы небесные!
Сержант задышал быстрее.
— Лейтенант говорит, если там что и будет, мы этого не увидим. Никак. Он говорит, пойдут либо на север, либо на юг. Не на наши позиции. Я ж только при был, я еще никого не убил. И не хочу. Придется нам пригнуться, Бегун. Зарыться головой в землю, ага? И пускай железяки летают над нами.
Он содрогнулся всем телом, подтянул колени к груди и уставился мимо Дифин. Несколько секунд Сержант беззвучно шевелил губами. Глаза были полны лиловым светом. Потом раздался шепот:
— Получено сообщение. Начинается артподготовка. Далеко. Пройдет над нами. Над нами. Надо было рыть себе ячейку поглубже. Слишком поздно. Получено сообщение. — Сержант зажмурился и застонал, словно от удара. По щекам поползли слезы. — Остановите его. Остановите. Ради Бога, остановите.
Сержант внезапно распахнул глаза.
— Вот они! Справа, сэр, готовы! — Это был хриплый крик. — Бегун! Где Бегун? Боже милостивый, где моя собака? Фрицы! — Сержант затрясся, скорчившись на стуле. На виске, в ритме стремительно работающей машины, билась жилка. — Швыряют «бутылки»! Пригнись! О, Иисусе… О Господи… помогите раненому… ему оторвало руку. Санитар… Санитар! — Сержант прижал ладони к черепу, впиваясь пальцами в тело. — На мне кровь. Чья-то кровь. Санитар, шевелись! Они опять наступают! Бросают гранаты! Пригнись!
Сержант прекратил лихорадочно раскачиваться. Затаил дыхание.
Дифин ждала.
